Хорошо, что удалось быстро поймать такси у IT-Парка (Парнап, как правило, не вылетали из границ тренировочной полосы). Руки оттягивали объёмные пакеты с остатками с праздничного угощения и десять огромных пакетов, в которые с трудом удалось вместить скатерть, и мне ещё нужно было подняться домой, на четвёртый этаж. Потому что у пятиэтажек лифт не предусмотрен. Очень хорошо помню, как в детстве, поднимаясь кручёной лестнице, с высокими ступенями, на мой, почти последний этаж, представляла, что я – смотритель маяка, который идёт к себе на работу: включать ослепительный стержневой фонарь, позволяющий кораблю обойти любую ненастную бурю.
Вот сказала: «пик-пик», – дверь домофона, и до первого этажа было всего восемь ступенек, всего-навсего дотащить эту тяжесть: дальше будет легче. Здесь, за правой дверью живёт сотрудник какой-то лаборатории из института, а слева, – какая-то странная оригинальная дамочка неопределённого возраста – то ли бухгалтер, то ли поэтесса, то ли журналистка. Ещё одна лестница из пятидесяти ступеней пройдена, и я со связкой неимоверных пакетов располагаюсь на кратковременную передышку, прямо напротив почтовых ящиков, из которых высовывались газеты, желающие рассказать свежие новости. Добавилась интересная особенность (которой не было во времена моего детства): копии картин знаменитых художников – кто-то развесил их прямо в подъезде дома, прикрепив скотчем к шероховатой стене подъезда. Я узнала одну из картин: по-моему, это была «Танцовщица» Эдгара Дега 1899 года. Кто-то в начале каждой недели менял вывешенные копии картин и это место в подъезде по своей атмосфере напоминала картинную галерею. Это было украшением, которое любили все обитатели, потому что оно вносило свежее восприятие, вдохновения; оно оживляло интерьер нашего подъезда, где всегда, испокон веков жила научная интеллигенция Новокампского Научного Центра (профессора, учёные, заведующие научных лабораторий – в эти достаточно скучные понятия до определённого времени укладывалась двоюродная бабушка Тивентии – Клаудна). И ещё – представители культуры (в это понятие до определённого времени, кажется, как директор документального кино Новокампской киностудии, укладывалась мама Тивентии?).
А наша семья в эти категории вообще не укладывалась: начиная с тех пор, как мы здесь поселились (в частности, папа уже работал в бизнес-сфере дизайна, потому что перешёл из архитектурного института, где всё тогда, вроде бы, расформировалось), до тех пор, когда мы все, вдруг, решили разъехаться.
