Он открыл дверь и вытолкал ее наружу.
– Завтра весь мир узнает, что ты собралась в долбаную Намбулу.
– Зачем ты с ней так грубо? – спросила я, когда они ушли.
– Ничего не грубо. Я помог предотвратить катастрофу. Подумай, Рози. У тебя дел по горло. Зачем тратить время с этими идиотами?
– Мог хотя бы поблагодарить ее.
– За что? За что мне ее благодарить? Что она может нам предложить? Вот что я тебе скажу. Бизнес – это двусторонний обмен. Если бы благотворительные организации набрались ума и задали пару лишних вопросов, вместо того чтобы распускать слюни перед звездами, у них было бы куда меньше неприятностей.
– Ты совсем забил бедную девочку.
– Ладно, милая, расслабься. Выпей еще. Я тут набросал сценарий для Африки. Взгляни-ка.
Он написал сценарий за два часа. Блестящий сценарий. Я расслабилась.
Мне было нелегко с Оливером. Я знала все о его недостатках и не доверяла ему. Но Оливер был моим покровителем, и он был более талантлив, чем я. Его обаянию было трудно сопротивляться. В течение последующих нескольких дней, что мы провели в Лондоне, он организовал пресс-конференцию, встретился со спонсорами, подготовил партию продовольствия, договорился об эфире, написал сценарий. Когда у меня возникали трудности, он всегда поддерживал меня. Глядя, как под его умелым руководством мой проект претворяется в жизнь, я чувствовала, что Сафила скоро будет в безопасности, но вот я, похоже, окончательно потеряю почву под ногами.
Мы целовались у Оливера в квартире. Жадно, страстно целовались. Его рука была у меня под рубашкой. Это случилось вечером после пресс-конференции. Мы целый день провисели на телефоне, разговаривая со спонсорами, актерами, постановщиками, операторами, журналистами. И сейчас мне ничего больше не хотелось, кроме как забыться в чувственном экстазе с Оливером. Он скользнул рукой по моей спине, одним ловким щелчком расстегнул лифчик, а другой рукой снял рубашку.
– Это неправильно, – произнесла я с закрытыми глазами, прерывисто дыша.
– А по-моему, правильно, – прошептал он, уткнувшись мне в шею.
Я вырвалась.
– Что с тобой? – сказал он, взяв меня за руку.
Я отодвинулась от него подальше.
– Сам знаешь, что со мной.
Я сидела и терла лоб. Он налил себе выпить. Я поправила одежду, застегнулась и попыталась понять, как оказалась в такой ситуации. Он опять попросил меня поужинать с ним. Мы так хорошо ладили, в последнее время он вел себя очень спокойно и так много сделал для проекта, что отказаться было бы просто невежливо и эгоистично.
Перед ужином он захотел пойти в кино – по его словам, чтобы расслабиться и забыть о работе хоть ненадолго. Единственный фильм, на который мы успели, оказался зрелищной эпопеей о вьетнамской войне. Сначала я думала, что все будет нормально, но как только раздалась первая пулеметная очередь и живот солдата в форме цвета хаки окрасился в красный цвет, свежие шрамы дали о себе знать.
Я встала, извиняясь, прошла через весь ряд, выбежала из зала, спустилась по лестнице и вышла на улицу. На тротуаре играли дети. Я прислонилась к стене, пытаясь утихомирить внутренних демонов. Оливер искал меня по всему кинотеатру. Я не собиралась рассказывать ему о взорвавшейся мине. Чудовищное происшествие превратилось бы в анекдот. События, которые, как сказала бы Надя Симпсон, были важны для меня и причиняли боль, другим показались бы всего лишь развлечением. Прекрасный, но слишком уж дешевый способ повысить свою популярность.
Но в конце концов я все-таки ему рассказала. Он проявил понимание. И, поскольку я была слишком расстроена, чтобы идти в ресторан, он отвел меня к себе домой и заказал пиццу. И тут, я думаю, мы оба вспомнили ту старую шутку про пиццу, и что-то во мне всколыхнулось. Когда мы вошли в квартиру и закрыли дверь, он бросил пальто на пол и крепко обнял меня. И я, потрясенная, измученная одиночеством и разгоряченная его близостью, тем, что он был мне так нужен, химической реакцией, которая пошла снова, даже не сопротивлялась.
Оливер вернулся с двумя стаканами и зажег сигарету. Он был в бешенстве.
– Ты понимаешь, что я не могу сделать это?
– Понимаю. Мы не должны этого делать.
– Я не имею в виду это. Я имею в виду «Звездный десант».
Мне показалось, будто мои внутренности резко встряхнули, как в миксере.
– Что ты такое говоришь? – сказала я. – Как ты можешь сейчас отказаться?
– Проект уже в действии. Пусть им займется Вернон.
– Но ты сам знаешь, Вернон безнадежен. У нас все и так на соплях держится. Если тебя не будет, все развалится. Мы зависим от актеров. Они знают, что он превратит программу в посмешище.
– Он все равно захочет командовать, буду я там или нет. Он едет в Африку. Ты сама сказала, что мне с ним не справиться.
– Почему ты говоришь, что не можешь заниматься этим?
– Если участвует Вернон – а он участвует, – ноги моей там не будет. К тому же у меня нет времени.
– Но ты проведешь телемост из Лондона? – Я старалась сдержать дрожь в голосе.
– Нет.
– Почему? Почему ты решил это именно сейчас?
– Как я тебе уже говорил, у меня нет времени.
На минутку я задумалась.
