Темнота рассеивалась. На горизонте появилась полоска серого цвета. Мы стояли у обрыва, впереди текла неглубокая река, позади, примерно в полумиле, футов на пятьдесят возвышался широкий откос.
Постепенно из темноты стали проявляться тусклые контуры предметов. Я вгляделась прямо перед собой и вздрогнула от ужаса: пересохшее русло реки двигалось гигантскими волнами. Насекомые живым ковром покрывали землю на полмили вперед. Это напомнило мне сцену из фильма ужасов – блестящие спинки насекомых в лучах восходящего солнца.
Горизонт озарился оранжевым светом, и долина расцвела красками. Как только первые лучи солнца коснулись страшного живого ковра, рой саранчи взметнулся в воздух и заплясал на свету, как сноп огненных искр.
Мы проехали вдоль откоса в обе стороны, наблюдая насекомых с высоты. Живой ковер простирался на пять километров вперед. Мы даже спустились вниз, в гущу саранчи, и самое отвратительное – насекомые никак не отреагировали. Они оставались недвижны, остервенело вцепившись в землю, даже если мы давили их ногами. Со стороны мы, наверное, напоминали пришельцев, прилетевших с секретной миссией на другую планету. Время от времени, лишь только солнце поднялось чуть выше, рои насекомых взлетали в воздух безо всякой причины. Человек из АСК взял одну из тварей и показал нам ее крылья. Они полностью сформировались.
Меня беспокоило, будет ли то, что мы видели, веской уликой. Нашего описания и странных изображений на фотографиях может быть недостаточно. Кишащие насекомые – не самый удачный объект для фотографирования. Мы посадили нескольких тварей в полиэтиленовый пакет, чтобы взять их с собой. Я также решила снять письменные показания под присягой. В идеале показания должны были давать незаинтересованные стороны. Но проблема была в том, что незаинтересованных сторон тут не было.
Солдаты нервничали из-за возможных налетов с воздуха, поэтому мы проехали пять километров на запад, в сторону деревни, где было подземное укрытие. Это была довольно большая деревня: в маленькой долине под нами стояло около двухсот хижин; на поле росли сухие желтые стебли. Люди начали собирать урожай, хотя зерно еще не созрело, – ведь как только саранча сможет летать, ветер отнесет рой насекомых именно в этом направлении.
В деревне кипела бурная деятельность. Все жители вышли в поле. Их спины ритмично сгибались и разгибались и издалека напоминали извивающихся червяков. На каждом поле зерно убирали бороздками, а потом рыли глубокие траншеи и наполняли их соломой, чтобы в случае нашествия насекомых разжечь огонь и защитить урожай. По мере приближения к деревне слышалась веселая болтовня, рев животных, визг детей, крик петуха. Страшно было подумать, что эта безмятежность может быть нарушена в любую минуту. Два часа, маленький самолет и немного пестицидов – и все проблемы были бы решены.
Мы сидели в помещении НОФК, пили чай. И вдруг солнце закрыла туча. Сразу же раздался крик, протяжный стон, который в Кефти знаменует смерть близкого. Это была саранча. Мы вышли за ограду и увидели огромное облако, нависшее над полем.
Поселяне побежали на поле. Мы последовали за ними и попали в самую гущу саранчи. Насекомые проносились мимо, ударяя крыльями по лицу и незащищенным частям тела, будто во все стороны летели деревянные щепки. Из траншеи вверх поднималось пламя, и повалил густой дым – кто-то бросил в костер отсыревшую солому. Стало темно, почти как ночью. Я на время забыла о том, что надо фотографировать, натянула свою голубую шаль на голову и побежала в поле. Селяне молотили воздух палками, к концам которых были привязаны пучки прутьев. Кто-то сунул палку мне в руки. Я застыла, не в силах сдвинуться с места. На каждом узком желтом листе и на колоске кишело по семь-восемь насекомых. Я видела, как один лист просто исчез, и насекомые упали на землю, но тут же взметнулись вверх. Я начала колотить по стеблю, но саранча будто прилипла и не двигалась с места. Вокруг стоял оглушительный рев. Прямо напротив сквозь дым, языки пламени и темноту я увидела худую старуху, которая колотила по колосьям. Коричневая ткань, обернутая вокруг ее тела, соскользнула, и обвислые груди тряслись в такт ударам. Она выпустила палку из рук, подняла руку и сжала ослабевшие пальцы в кулак. Ноги ее подкосились, будто в реверансе, и она рухнула ниц, уткнувшись лицом в землю.
Через четыре часа урожай был уничтожен. Селяне кричали от горя, выли, рвали на себе волосы, вздымая руки к небу, и падали на землю, – всё было как в кино, сцена публичного оплакивания. И я понимала, почему они убиваются. Полуденное солнце палило белым светом, выжигая сухую землю, мерцая предательским миражом на горизонте. Следующего урожая ждать придется шесть месяцев. Деревня осталась без еды.
