Во всех остальных формах жизни, кроме человека, сознание зашло в тупик, показателем которого является приспособление к окружающей среде, достижение согласия и гармонии с нею. И только в человеке сознание не обрело согласия с наличной действительностью, не обрело адекватного ответа на вызов, но продолжает творчество жизни. “В общем жизненный порыв, о котором мы говорим, состоит в потребности творчества. Его творчество не абсолютно, так как оно встречает на этом пути материю, т.е. движение, обратное его движению. Но он овладевает этой материей, которая есть сама необходимость, и стремится внести в нее возможно большую сумму неопределенности и свободы”. (Бергсон, 1909, с. 214). В человеке эволюция прошла дальше всех, потому что нашла новую форму связи организма и среды – сознание или разум, и освоение окружающей действительности, сотворение ее, а не инстинктивное приспособление к ней.
Бергсон еще резче, лучше, точнее определяет различие между кантовскими “вещью в себе” и “вещью для нас”, между лежащим за пределами познания, о котором мы не имеем права говорить в научно-опытном смысле и миром, которому наше познание-освоение придает собственную пространственно-временную определенность. Это верно во всех смыслах, но еще вернее, если мы познаваемый мир определим как поле нашей активности, а не только как мир для понимания, для неподвижного созерцания. Действительность есть действенность. То, что лежит в круге нашего опыта и взаимодействия с миром, есть действительность в самом точном смысле слова, остальное – “вещь в себе”, неопределенность, которая до поры до времени составляет только предмет метафизики в лучшем случае, в худшем – мистики. “Неодушевленные предметы, – пишет Бергсон, – вырезаны из материи природы восприятием, ножницы которого, так сказать, следуют очертанию линий действия”. (Бергсон, 1909, с. 17).
Таким образом, время и пространство не есть только личная прерогатива человека разумного творящего, но принадлежность всей инстинктивной, спонтанной жизни на Земле. Преимущество человека в том, что он их осознал, он может понять сначала явление, а потом и причину времени и пространства, но не сформировать своим разумом, который только имеет возможность отмечать одновременности и использовать их в своих измерениях для конструирования действительности. Из этих стоп-кадров жизни строится действительность как управляемая ее часть. Время нельзя отчетливо понять, его можно только пережить непосредственно. Мы как и все живое им движемся. “Но для нас, сознательных существ, имеют важность именно единицы времени, так как мы считаемся не с концами промежутков, а мы живем в течение самих промежутков и мы чувствуем их”. (Бергсон, 1909, с. 291).
Вывод из исследования причины времени оказался неожиданным. Человек понимается Бергсоном как реальность природы: не в качестве оппозиционной познающей ее части, а в виде агента, управляющего действительностью, в качестве действенной силы. Пусть эта управляемая часть невелика. Важно подражать Богу хотя бы в малом. Дело в принципе, степень нарастет нашими усилиями.
Таким образом, с одной стороны Бергсон усваивает, ассимилирует все результаты развития описательного естествознания девятнадцатого века и синтезирует их с кантовскими априорными формами чувственности. А с другой он преодолевает созданную тем же веком позитивистскую позицию познания как не нарушающего созерцания, как мыслительной невесомой операции. Он видит, что в реальности человек – более сложное существо. Он формирует действительность и не столько исходя из своих жизненных потребностей простыми действиями как любое живое существо перерабатывая окружающую материю природы, но более преобразуя ее своим разумом, своими мысленными усилиями, которые есть приложение знания к материи. Познающая способность суть именно деятельность, некоторое неизбежное и непрерывное наше усилие.
Таким образом та странная ситуация, возникшая в геологии, когда она для геохронологической маркировки прошлого планеты вынуждена была обратиться к биологии, точнее, к палеонтологии и стратиграфии, то есть та будто бы примененная для удобства счета биологическая лестница существ на самом деле есть реальность природы, составляющая сердцевину истории. Время заткано в развитие мира и заткано деятельностью живых существ.
****************
