Качнулись, затормозили. Уайт поднял глаза. Командирская БМП встретилась с разведотрядом на въезде в хранилище.
В кадре на планшете возникли техники с оборудованием в ящиках. Двое опустили ношу и с кряхтением принялись вытаскивать для проверки слитки из глубины.
Полковник затаил дыхание. О золоте давно знает, про чистоту что-то слышал, но все равно голова кругом. Тут сколько, триллионы? А по-старому, значит, миллиарды? Он в силу возраста переводил любые суммы в старые доллары.
Взглянуть бы хоть одним глазком. Нельзя не взглянуть. Уайт уже отстегнулся, но все же вдруг там поджидают мины, растяжки? И пусть, наплевать. Война, в конце концов, есть война, кругом бои не смолкают – тут мины где угодно. Он вышел из броневика и зашагал к грузовому помосту.
Черт, как же неудобно в этих скафандрах. Хуже термокостюмов со Второго анкориджского умиротворения.
– Твердость по Роквеллу – норма! – возбужденно воскликнули на батальонной частоте.
Полковник Уайт через дискомфорт ускорил шаг. Уже влез на помост и миновал первую бронедверь, как тут опять в ухе:
– Кислотная проверка – тоже норма!
Он довольно осклабился. Теперь Штаты минимум на полгода деньгами обеспечены. Вот переизберется правительство, и полковнику Уайту все дороги будут открыты.
– И магнитная – норма!
Уже и повышение виднелось на горизонте, как вдруг из ниоткуда ложка дегтя: громко выбранились раз, другой.
Уайт напрягся. Ради бога, хоть бы не сорвалось. Хоть бы не сейчас.
– В чем там дело? – Он попытался труси́ть, скафандр натирал бедра.
– Полковник, вы?
Он и сам нервно ругнулся.
– Я. Что за шум?
– Секунду, я перепроверяю.
Вот вторая бронедверь, и Уайт на месте. Внутри толпились техники с кейсами для оборудования и вооруженный конвой, а вокруг сияли штабели золота.
Он протиснулся к четырем, кто не плевал в потолок, и аккуратно переступил приборы на полу. Сидящий спиной техник взвешивал слиток на цифровых весах.
– Ну что, что там? – с ходу выпалил полковник.
Техник повернулся.
– Полковник? Сэр, слиток вдвое легче положенного.
Вдвое легче, значит? Да уж, нарочно не придумаешь.
– Сынок, мы вообще-то на Луне, – посмеялся он. – Тут все легче.
– Знаю, сэр. И весы знают. Видите переключатель? Вот так земной вес, а вот так – лунный. В лунном половины не хватает, а в по земным меркам он легче в двенадцать раз.
Уайт вытаращил глаза.
– В смысле?
– Судя по всему, это не золото.
В висках застучало.
– Да нет же. Весы бракованные.
Техник пожал плечами.
– Может, и так. Можно проверить их на точном весе, но…
Полковник Уайт посмотрел на сержанта сбоку.
– Дайте-ка автомат.
Сержант растерялся, пришлось самому вырвать из рук и дать технику.
– Четыре шестьсот, с магазином еще двести грамм.
Техник переключился на земной вес.
– Если покажут четыре восемьсот, не бракованные.
Он положил оружие на весы. Уайт глаз не сводил с экранчика.
Четыре точка…
Четыре точка восемь.
– Видите, сэр, весы ни при чем. Явно золото…
Но дальше он уже ничего не слышал: все слова летели мимо ушей. Весы подвели. Точно весы. Ведь иначе, выходит, золото ускользнуло из рук.
Выхватив нож из чехла, Уайт взял у техника слиток и царапнул сбоку. Под тонким слоем золота проступил шершавый серый металл.
– Золоченый гальваникой свинец, как пить дать, – кивнул техник.
А второй ему:
– Да нет же, наверняка через феррицианид.
– С дуба рухнул? Если не гальваника, то вакуумное осаждение.
– А как же тогда…
Полковник Уайт едва сдержался, чтобы не наброситься на обоих.
– Молчать! – Он хотел потереть переносицу и врезался рукой в щиток. – Так, проверить десять слитков. С других поддонов.
Мысли носились ураганом. Замолчавшие техники начали водружать на весы по слитку.
– Фальшивка.
– И этот.
– И этот легкий.
Очень скоро стало ясно, что из золотого в хранилище – одно тоненькое покрытие на слитках.
Сдуреть можно.
Скоты.
О повышении мечтал, домике на природе… Раскатал губу, болван.
Полковник Уайт вывел на внутришлемном дисплее список контактов и скрепя сердце вызвал генерала Рестиво.
«Со скрещенными на груди руками выглядишь угнетающе», – вспомнил Ашок и встал ровно. Для начала сойдет, однако Рани по-прежнему как в воду опущенная.
– Ашок… что нам делать?
– Ждать конца боев и носу на улицу не высовывать.
– А если шлюз взорвут? Мы же задохнемся. Дети задохнутся!
Он посмотрел на восьмилетнюю Нандиту, сидящую на диване с круглыми глазами.
– Будет тебе. Никто не задохнется.
Взгляд Ашока на дочку не ускользнул от жены.
– Пудрить дочке мозги не буду. Вдруг, вдруг, а? Мы же умрем! – Она на миг отвернулась. – Все ты виноват, далась тебе эта Луна.
– Не начинай. Решение было общее.
– Но предложил-то ты! Дура я, дура. Жили бы сейчас спокойно в Индии.
Нандита на диване захныкала. Ашок глубоко вздохнул. Никак не найти нужных слов.
– Что прикажете, сэр?
Полковник Уайт сжал зубы. Без золота…
– Сэр, приказ?
Только теперь взглянул на подручного.
