– Пей давай сок, а потом кофе. Надо немного перекусить, иначе похмелье долго не пройдет. Надеюсь, ты не опохмеляешься? – нарочито сурово спросила Юлию Павловну соседка, но глаза её за очками лучились озорными зайчиками.
– Что вы! Ни разу в жизни не пробовала опохмеляться. Да и вообще пью редко, здоровья не хватает. Всю жизнь утром мне приходится тащиться на работу. А работать с похмелья я не умею, когда слегка переберу, как в этот раз, кажется, что голова – будто шарик воздушный на ниточке. Трепыхается сама по себе и периодически падает набок. В общем, не подчиняется мне никак, даже в положении сидя.
Тут Юлия Павловна жадно сделала несколько глотков из стакана и решила слегка подольститься к Людмиле Сергеевне, – А вы, я смотрю, в полном порядке! Встали рано, выглядите прекрасно, словно и не было вчерашних посиделок, все приготовили, откуда только у вас силы берутся!
Соседка молча выслушала эту сладенькую тираду, не сказала ни слова в ответ, только позволила проявиться на лице довольной улыбке. Кажется, Юлия Павловна всё же нашла верный путь к её сердцу.
– Боже, как хорошо! – простонала Юлия Павловна, осушив стакан сока до дна.
Холодный густой напиток прошел целительной, освежающей волной по горящему пищеводу, даруя одновременно облегчение и наслаждение. Юлия Павловна неожиданно слабо икнула, смутилась и быстро прикрыла рот ладонью. Людмила Сергеевна продолжала внимательно разглядывать свою соседку, улыбка её всё ширилась.
– Я – медик в четвертом поколении, знаю, как надо пить, сколько пить. И что делать поутру после того, как перепил, тоже знаю, – заговорила Людмила Сергеевна назидательным тоном, – алкоголь, как и кофе, часто сопровождают медиков по жизни. Это только далекие от медицины люди думают, что врачи по уши деревянные, не восприимчивы к чужой боли. Есть, конечно, и такие, но чаще всего нам так же больно бывает, как и остальным людям. Особенно, когда тяжёлый пациент, когда не можешь человеку помочь.
– Кстати, лучшее лекарство от бессонницы, от мыслей разных, которые завести могут черт знает куда, – это сто грамм и желательно покрепче. А утром – кофе черный. Большую кружку вливаешь в себя, и вперед, опять к тем, кто еще жив и борется за свою жизнь, а ты ему помогаешь выкарабкаться. Поэтому мы сейчас немного перекусим бутербродами, а потом залакируем пирожными, уж больно они красивые, – предложила Людмила Сергеевна, усаживаясь за стол.
– Знаете, Людмила Сергеевна, а я умею вкусное печенье печь. Как-нибудь в выходной надо попробовать сделать. Угощу вас, у меня рецепты даже записаны, еще мама учила, – затараторила Юлия Павловна, налегая на бутерброды, уж очень ей захотелось сделать что-то очень хорошее, полезное этой внешне суровой, но доброй внутри женщине.
– Я тоже знаю пару рецептов, только не пекла давно ничего. Не для кого было, можем вместе постряпать, а потом целую неделю будет с чем пить чай по вечерам, – поддержала порыв Юлии Павловны соседка.
Так и повелось у них с тех пор, а со временем и превратилось в традицию – в воскресенье совместно стряпать что-нибудь вкусненькое. Даже пирожницу купили большую со стеклянной крышкой в виде купола, чтобы она всегда стояла на кухонном столе, как напоминание о том, что пора пить чай. За чашкой чая они обменивались новостями, что-то обсуждали, о чем-то даже спорили иногда. Порой случалось, оставались при разных мнениях или, вспылив и рассердившись друг на друга, быстро расходились по комнатам. Бывали и выяснения отношений с непарламентскими выражениями, чего уж там, всякое было! Но никогда не ссорились соседки всерьёз и всякий раз начинали следующий день с чистого листа.
Главное же, обе женщины не предпринимали попытки переделать собеседника, во что бы то ни стало навязать свое мнение, выдав его за непререкаемую истину. Напротив, всегда старались прислушиваться друг к другу и очень ценили атмосферу приятия и доброжелательства, воцарившуюся в их доме с того памятного дня.
И Юлия Павловна начала понемногу забывать обо всех своих бедах, страхах и сомнениях. Жизнь, казалось, теперь обещала ей только хорошее. И не только обещала, но и дарила это хорошее буквально каждый день.
Однажды вечером к Людмиле Сергеевне неожиданно нагрянул гость. Юлия Павловна была очень удивлена, когда застала его, вернувшись вечером с работы. За несколько прошедших с момента её вселения месяцев, в квартиру к женщинам никто не зашёл ни разу. Юлия Павловна так привыкла, что в доме кроме Людмилы Сергеевны никого нет, что у неё похолодело внутри, когда, зайдя в прихожую, она обнаружила там большие, явно мужские туфли. В недалёком прошлом приход в дом любого человека предвещал сплошные неприятности: это были или медики, приехавшие по вызову, или представители закона, или, в крайнем случае, покупатели квартиры с вечно недовольными лицами. В последний год их с Сашей совместной жизни гости к ним не приходили ни разу. «Неужели опять что-то случилось?» – первым делом подумала она.
