– А чего ему пугаться? Он знает, кто на него напал. А вот почему сочинил историю про вукодлака- вопрос.
– И к чему мы пришли?
– К началу, дорогая Аликс. Мы наши отправную точку, от которой и потянулась ниточка ко всей истории.
– Смерть младенца?
– Именно. Нужно еще поговорить с молодежью в деревне, не могла Радойка молчать и ни с кем не откровенничать. И с Катериной поговорим еще раз. Нужно узнать по всех деталях, что произошло в тот день.
– А укусы? Странно, правда? На шее девушки.
– Кто-то ударил ее в шею ледорубом. Есть тут озеро? Рыбаки зимой рыбу ловят? Или воткнули карандаш. Или ручку. Она упала и кто-то на тонких каблуках наступил ей на шею. Два сильных укуса комара или мошки. которые она расчесала. Вы видели, как кусают иногда комары или мошки, Аликс? Чисто вампиры! Хотите, придумаю другие объяснения?
– Что угодно, но не вампир-вукодлак?
– А вы все еще думаете, что здесь бродит вампир? Люди легче верят в безумное, чем в правдоподобное. Нет, дорогая Аликс, эта история совсем не о вампирах.
Ей показалось, или Дамиан еле заметно усмехнулся?
На похороны Надьи Стефанович собралась вся деревня. Саша с Лисом ждали у церкви, потому что Лис не понимал ни слова из того, что говорили и пели и чувствовал себя чужим, а Саша просто не любила ни отпевания, ни похороны.
Когда процессия отправилась на кладбище, девушка заметила высокую женщину лет сорока, державшуюся особняком. Она ближе всех стояла к могиле, первой бросила на гроб землю, и сразу отошла в сторону. Пустое пространство между ней и остальными жителями бросалось в глаза.
– А кто это? – спросила Саша, совсем забыв, что здесь вряд ли говорят по- русски.
– Черка! – ее поняли, но что сказали? Ответившая женщина разразилась целой речью, из которой Саша поняла лишь два слова, обращенных к старику: – Кàжи, дѐдо?
Дамиан, который снова появился неслышно и стоял у нее за спиной, перевел:
– Она говорит, это дочь Надьи. Но в деревне ее не знают, Надья тут лет тридцать живет, а никогда о дочери не говорила. Наверное, не поддерживали отношения.
Когда могильщики взялись за лопаты, дочь тетки Надьи развернулась и пошла к выходу. Саша тут же порысила за ней.
– Добар дан!
– Добар дан,– холодно ответила женщина.
И что дальше говорить? Саша решила поинтересоваться, говорит ли дочь Надьи по-английски. Та удивленно подняла брови, но кивнула.
Ага, может с посторонней, не деревенской она и пообщается? Саша объяснила, что она приезжая, но была знакома с теткой Надьей, и выражает соболезнования.
– Гадать, что ли ходили? – Криво усмехнулась женщина.
– Почему гадать?
Женщина лишь покачала головой.
Саша тут же предложила выпить кофе в пансионе, никто не будет мешать, надо же немного отдохнуть!
Видимо незнакомка и сама собиралась куда-то зайти, но не хотела общаться с деревенскими. Она неожиданно улыбнулась, от чего лицо сразу стало мягким, и согласилась.
В коттедже Саша, не представлявшая как варят кофе в турке, заварила чай, с утра остался пирог с домашним сыром, так что было чем угостить гостью.
– Вы, наверное, удивляетесь, почему я не осталась на пȯмен? (Это слово женщина сказала на сербском) Я не знаю никого в этой деревне и мать практически не знала. Мы не общались.
– Давно?
– Да всю жизнь,, лет тридцать точно. Удивлены?
Девушка закивала.
– Моя мать из Влахии. Вы иностранка, не знаете предрассудков связанных с влашскими женщинами.
– Виларки? Шаманство?
– О, так вы в теме! На самом деле не каждая влашская женщина – виларка. Их совсем немного. Вы слышали что виларками становятся только в том случае, если девочку похитили феи? – Женщина рассмеялась. – Меня, кстати, зовут Невена.
– Приятно познакомиться, я Александра. Конечно, слышала.
– Так вот моя мать решила, что она виларка. Смешно! У нее, конечно, ничего не получалось, поэтому она понадеялась, что получится у дочери, то есть у меня. Мы жили в деревне недалеко от Белграда, отец работал на ферме, а мать работать не собиралась и домом толком не занималась. Когда мне исполнилось шесть лет, мать поняла, что я безнадежна, и она лишь тратит время. Тогда она стала присматриваться к другим девочкам, была уверена, что можно воспитать виларку, если заниматься травами, проводить время на природе. В конце концов они с отцом разошлись, а мать… мать сказала, что будь я котенком, она бы меня утопила, потому что я бесполезна.
– Ничего себе!
– Я росла с отцом, потом он устал заниматься ребенком и отправил меня к тетке, сестре матери, в соседнюю деревню. Так тетка меня и вырастила.
– А почему вы все говорите тетка, а не тетя?
– Тетья? Что это? По-сербски сестра матери это тетка!
– И вы никогда не общались с матерью?
– Никогда. Тетка часто с ней перезванивалась, говорила, что мать хотела бы наладить отношения, что она раскаивается. Но я же понимаю, что это не искренне!
– Почему не искренне? Надья была не молода, может, хотела исправить ошибки!
