Аснерд высказывал недовольство, что Придон во дворце куявского властелина велел оставить все как было. И всех людей, которых не зарезали сразу. Таких оказалось много, они попрятались сразу же, едва артане ворвались в город, а выползали на второй-третий день, если их не вытаскивали раньше. И вот теперь весь дворец наполнен этими шныряющими тенями, робкими и угодливыми, застывающими при виде любого артанина, суетливо кланяющимися, кланяющимися…
Очень не нравилось ему такое, куда годится, если на каждого артанина во дворце по десять куявов? И хотя они все трусы, к тому же – челядь, но все-таки бывает тревожно от их присутствия. Даже трус может набраться храбрости и вонзить нож в спину.
Сам он проводил больше времени на площадке во внутреннем дворе. Из Артании прибыл большой отряд молодых воинов, сильных и отважных, но совершенно не обученных войне с куявами, и Аснерд терпеливо объяснял особенности войны с этими трусами, что прячутся либо за доспехи, либо за спины магов.
Придон однажды вбежал в покои Итании счастливый, сияющий, выпалил с порога:
– Вяземайт и ваши жрецы уже договорились о совместном обряде!
Она не поняла сразу, насторожилась, уж очень у него счастливый вид, спросила опасливо:
– Каком?
Он лишь раздвинул губы в улыбке, упал на колени, обхватил ее ноги, поцеловал быстро и резко и тут же унесся, как на крыльях, страшась остаться чуть дольше, ибо потом не сможет уйти, не сможет думать, не сможет жить, просто умрет от пронзительного счастья быть рядом.
Во дворец прибывали обозы с награбленными драгоценностями, а также знатные мужи, что будут присутствовать на свадьбе отважного Придона и прекрасной Итании. Этих особо знатных мужей, по-куявски можей, так и называли – вели можи, или вельможи. Их размещали в соседних зданиях, по пышности и богатству мало чем отличающихся от дворца.
Однажды она услышала снизу ликующие крики. Протрубила труба, звонко стучали копыта. Она выглянула из окна, к дворцу подъехали на тонкошеих нервных конях трое воинов. Двое могучих атлетов сопровождали подростка в легкой рубашке и тонких штанах из умело выделанной кожи. Со ступенек сбежал Придон, подросток-воин соскочил с коня, бросился к Придону в объятия. Шапка слетела с его головы, остолбеневшая Итания увидела, как освобожденно хлынули водопадом черные блестящие волосы.
Сердце ее тревожно дрогнуло. Она смутно удивилась уколу ревности, а незнакомая девушка обнимала Придона за шею, целовала в глаза, он тоже обнимал ее счастливо и бережно, хотел подхватить на руки и внести во дворец, но она со смехом отбилась, выскользнула из его объятий, сама взбежала легко и грациозно.
Дверь закрылась за ними, всадники с веселым смехом умчались обратно. Итания долго стояла, опершись о подоконник, ноги отказывались держать ее тело. Сердце стучало часто, испуганно, в груди разливался жгучий страх, чувство потери возникло внезапно, ширилось, охватывало ее всю, а потом, казалось, охватило и все в комнате, пропитало воздух ядом.
Полдня в смятении она раздумывала о таинственной незнакомке. Ее дикая красота поражала, в ней чувствовалась сила, необузданность чувств, ярость и безудержность, настоящая артанка, полная жизни, полная жажды все увидеть, все потрогать, везде побывать и, может быть, все сломать» что не понравится.
После обеда она несколько раз видела ее с галереи, откуда раньше Иргильда так любила наблюдать за гостями, оставаясь незамеченной.
Держалась незнакомка по-хозяйски, за что Итания сразу ее возненавидела. И в то же время невольно восхищалась той свободой, которой пользуется эта артанка. Уж ее-то не возьмут, как овцу, не выдадут замуж против воли. Она сама себе хозяйка, это чувствуют все, признают, это видно по тому, как ей уступают дорогу, кланяются, выполняют ее приказания.
Больше всего, судя по всему, она проводила времени с Придоном. Гелия ничего не могла о ней разузнать, хотя сгорала от любопытства. Итания делала вид, что прибывшая артанка ее абсолютно не интересует, абсолютно, даже старалась не слушать, что щебечет Гелия, а та шушукалась с другими служанками, гостье перемывали кости, рассказывали, что она уже прошлась и по всем залам, осмотрела покои Тулея, тронный зал, побывала на верхней галерее, откуда, в свою очередь, понаблюдала за нею, Итанией…
– За мной? – переспросила Итания тревожно. – Что она хотела?
– Только смотрела, – заверила Гелия. – Но ничего не сказала.
– Лучше бы сказала, – воскликнула Итания, – лучше бы сказала!
– Что?
– Да хоть что! Это лучше, чем неизвестность.
Ближе к вечеру за дверью раздались торопливые шаги, дверь распахнулась, оранжевый свет выхватил выкованную из меди великолепную фигуру. Придон вошел быстро, грудь вздымалась, заставляя двигаться выпуклые щиты грудных мышц, в глазах веселье.
– Итания, – сказал он счастливо. – Я забежал на минутку! Прибыл караван из Вантита!.. Привезли редких зверей и птиц, тебе они понравятся…
Она ощутила, что это мгновение растянется, потом его начнут искать, в дверь начнут заглядывать суровые решительные люди, на которых написано, что они – военачальники.
Она сказала язвительно:
