Она со страхом и смятением смотрела на этого рослого мужчину с яростным лицом. Придон явился во всем блеске артанского воина. Даже не воина, а правителя: обнаженная грудь, но с плеч падает, закрывая спину, пурпурный плащ. На ходу он вскинул руки и небрежным жестом расцепил золотую застежку у горла. Плащ свалился с плеч, а Придон шел все так же тцарственно, огромный, несокрушимый. От него пахнуло такой нечеловеческой мощью, как если бы сейчас к ней направлялся крылатый дракон.
Черные волосы вместо стального обруча воина прижимает ко лбу золотой, как и надлежит правителю. Над переносицей зловеще горит красным огнем рубин, камень войны. Она запомнила его широкие стальные браслеты на бицепсах и запястьях, но теперь их тоже заменили браслеты из золота, украшенные алмазами – лучшими из камней. Даже пояс на нем из металлических пластин, покрытых золотыми узорами.
Время как замедлилось для нее, она смотрела на него, на прекрасную бронзовую фигуру героя… что сейчас застыл в движении, со щемом вспомнила, что всегда была мечтательна, и какой бы ни была Куявия, какой бы роскошью ни окружал ее отец, превратив женскую часть дворца в сказку, она в своем воображении строила волшебное тцарство, где все намного прекраснее, чем здесь, где люди и драконы уживаются в одном городе, где на ярмарки безбоязненно приходят подземные рудокопы, лесные чудища и другие звери, а стена вокруг ее владений настолько высока и несокрушима, что все жители всегда уверены в своей безопасности и всегда счастливы, ибо она правит справедливо…
Но вот вторгся этот жестокий варвар… Нет, он вторгся намного раньше. Еще когда ее несли в носилках, а она видела привычно склоненные спины, она ощутила потрясение, словно стены теплого уютного мирка с грохотом рухнули, а она оказалась в другом мире – огромном, полном незнакомых запахов, красочном, немыслимо ярком, где струи пронизывающего холодного ветра, где крики птиц и диких зверей… Он стоял, гордый и красивый, смотрел на нее жадно, она уже тогда со страхом поняла, что в ее жизнь вошло нечто небывалое. Она слышала о героях, сама мечтала о них, но ее герои были такие же, как и остальные придворные: хорошо одетые, на высоких каблуках, с приятным запахом, только выше, красивее, сильнее, изысканнее… Но когда она увидела Придона, вдруг ощутила с пронизывающей ясностью, что герой – вот он.
Он и был героем… пока добывал меч. И когда явился в последнюю минуту и спас ее, ее отца и всю Куябу от ужасного Янкерда.
Но почему, почему сейчас ее берут, как овцу, когда она совсем недавно сама бежала за его конем, умоляя не бросать, когда ее сердце чуть не разорвалось от горя, когда все подушки промокли от слез?
Оцепенение прервалось, Придон сделал шаг, еще и еще, остановился перед ней, огромный и сильный, она услышала нежный голос, такой непривычный от такого пропахшего гарью и дымом воина:
– Итания… Сегодня день, ради которого все это началось! Позволь, я поведу тебя…
Она покачала головой:
– Шутишь? Посмотри, во что я одета. Мы вчера сидели здесь до поздней ночи. Потом я заснула… даже не знаю как. Мне, конечно, стыдно…
Он широко усмехнулся:
– Узнаю Блестку. Я тоже, когда бывал чем-то огорчен, бежал к сестричке. А она поговорит, погладит по голове, незаметно засыпаешь светлым долгим сном, а утром просыпаешься свеженьким и радостным.
Она слабо улыбнулась:
– Да, что-то похожее.
– Тогда я проведу тебя к твоим покоям, – сказал он. – Надеюсь, все твои наряды уцелели? Если нет, я велю обобрать все дома в этом городе!
– Нет-нет, – ответила она поспешно. – У меня хватает всего.
Он взял ее за руку, ее узкие пальцы полностью утонули в его широкой ладони, и они вышли, провожаемые заинтересованным взглядом притихшей служанки.
Снизу доносился рев могучих голосов. Придон бережно держал Итанию за руку, они ставили ноги на ступеньки одновременно, он замирал от счастья, победная песня все ближе, громче, наконец при очередном повороте лестницы открылся зал, заставленный длинными столами.
У нее закружилась голова от вида множества крупных сильных мужчин, у артан только такие становятся полководцами и военачальниками, они дружно орали песню, стучали кулаками в такт по столу. Драгоценная посуда подпрыгивала, соскальзывала, к ужасу слуг, на пол, разлеталась дивными брызгами.
Их заметили, заорали громче. Аснерд поднялся с кубком в руке. Довольный, успевший уже перепробовать в подвалах дворца все, что касалось вкусной еды и кумыса, он и сейчас держал в поднятой руке кубок с плакун-травой, в то время как беры и князья союзных земель подняли чаши и чары с вином.
– Пора сказать о славном Придоне и несравненной Итании! – сказал он зычным голосом.
