В моём мире такие нарушения слуха исправить лекарствами или хирургическим путём было невозможно. Единственный выход — использовать слуховой аппарат.
Но здесь знающий ЛОР-лекарь может запросто восстановить барабанную перепонку, слуховые косточки или улитку — в зависимости от того, на каком уровне был повреждён слух.
— В том-то и проблема, что у него тугоухость магическая. Он её на войне получил. А в нашей империи нет лекарей, которые умеют лечить такие магические недуги, — объяснил Беленков. — Зато у него есть слуховой аппарат со встроенным кристаллом. Кстати, кажется, он уже его надевает. Всё. Больше не перешёптываемся. Он с этим аппаратом даже разговоры медсестёр, сидящих в соседнем кабинете, подслушивает!
— Так! — заключил Сергеев. — Садитесь, господа. Начнём приём. Судя по голосам, снаружи уже человечка три точно сидит.
Первого пациента нейролекарь принял самостоятельно. Мы с Леонидом только наблюдали за тем, как проходит консультация.
И первое впечатление оказалось правдивым. Чутьё в очередной раз меня не подвело. Я сразу понял, что Сергеев — отменный специалист.
Как только перед ним оказался больной, всю его забывчивость как рукой сняло. Он быстро влился в работу, задавал хорошие вопросы и смог выставить правильный диагноз буквально минут за пять.
— Ну что, молодые люди? — спросил Алексей Георгиевич, когда первый пациент покинул кабинет. — Не бездельничаем! Следующего пациента попробуйте принять сами.
Наконец-то! Хоть один человек в этой клинике позволяет молодым лекарям заниматься настоящей практикой.
— Павел Андреевич, — обратился ко мне Сергеев. — Вы у нас сегодня в роли гостя. Будете на подхвате. Пусть Леонид начнёт, а вы, если потребуется, ему поможете. Заодно, может быть, научитесь чему-нибудь.
Поработать с пациентами он даёт, но мои способности всё равно недооценивает. Понимаю, с чем это связано. Дело не только в возрасте. Такая проблема часто встречается во взаимоотношениях между узкими специалистами и врачами общей практики. А я, по сути, таковым и являюсь.
Сергеев полагает, что тонкости неврологии мне неизвестны.
Что ж, сейчас посмотрим, кто из нас прав. На мой взгляд, всё как раз наоборот. Ему достаточно разбираться только в неврологии.
А мне нужно знать всё!
— Хорошая мысль, Алексей Георгиевич, — согласился я. — Зовём пациента!
Следующим в кабинет зашёл мужчина средних лет, одетый в строительную одежду. Его комбинезон был запачкан краской. Я сразу отметил, что пациент бледен.
— Фамилию, имя, отчество назовите, пожалуйста, — попросил Леонид Беленков.
— Петров Николай… Иванович, — отчество он почему-то назвал с трудом. Мужчина всё время тёр лоб, на котором уже успела появиться гематома.
— Ага, нашёл, — заглянув в компьютер, кивнул Беленков. — В данный момент работаете маляром. Верно?
— Да, всё так, — ответил пациент.
— Николай Иванович, — обратился к больному Сергеев. — Сегодня вас опросят мои помощники. Разумеется, в моём присутствии. Возражений нет?
— Какие могут быть возражения? — пожал плечами мужчина. — Конечно, нет. Только, пожалуйста, помогите. Голова болит нестерпимо. Сил никаких больше нет. Пришлось бросить работу. Бригадир будет ругаться, если без справки вернусь.
Он ещё не начал описывать симптомы, а я уже догадался, что с ним на самом деле случилось. Диагноз предельно очевиден. Посмотрим, как справится с задачей Беленков. Проблем возникнуть не должно.
— Расскажите, что с вами случилось, — попросил Леонид.
— Красил стену у западного крыла дворца, — ответил мужчина. — Оступился, свалился с лестницы. Вовремя перевернулся в воздухе, чтобы на спину не упасть. В итоге — вот, — он указал на свой лоб. — Долбанулся головой о брусчатку. По крайней мере, так мне описали ситуацию другие мужики. Сам я толком не помню, как всё это произошло.
А вот и первый симптом. Амнезия. Причём ретроградная. Нет воспоминаний о событиях, предшествующих самой травме. На это стоит обратить внимание.
— Что было дальше? — спросил Леонид.
— Да ничего! — махнул рукой маляр. — Заснул я. Вроде… Потом меня растолкали. И… Стыдно признаться, что произошло дальше. Можно я не буду говорить?
— Не стесняйтесь, продолжайте. Нам нужно знать о симптомах во всех подробностях, — настоял Беленков.
Молодец, Леонид. Сейчас он ещё один важный симптом назовёт.
— Да вырвало меня! — вздохнул Петров. — Прямо на брусчатку. Бригадир обещал штраф мне за это выписать. Мол, испортил вид из императорского дворца.
— Как себя сейчас чувствуете? — задал заключительный вопрос Беленков.
— Всё ещё тошнит. Голова раскалывается и в сон клонит, — объяснил пациент.
В этот момент я почувствовал, как Сергеев включил свой «анализ». Видимо, решил определить диагноз до того, как его выставит Беленков.
— Ну, тут всё очевидно, — заключил Леонид. — Скорее всего, это сотрясение. Сейчас сделаем рентген, я открою вам больничный и пойдёте домой отлёживаться…
— Лёня! — не удержался Сергеев.
От возгласа нейролекаря Беленков с пациентом одновременно вздрогнули.
— Ч-что не так, Алексей Георгиевич? — напрягся Леонид.
