— Булгаков, заканчивайте приём! Остальных пациентов я приму сам, но позже, — заявил он. — Сейчас срочно выдвигайтесь в конференц-зал. Всех лекарей собирает заведующий отделением.
— Простите, Владимир Алексеевич, — сказал Коршунову я. — Но нам обоим придётся покинуть этот кабинет.
Я даже не стал наблюдать за реакцией командира. Сейчас было не до этого. Раз всех лекарей собирают на экстренной планёрке, значит случилось что-то по-настоящему серьёзное.
Оставив командира за своей спиной, я нагнал Гаврилова, и вместе мы прошли в конференц-зал. Внутри уже собрались все лекари нашего отделения. Во главе стола сидел заведующий кардиолекарь.
Как только мы заняли свободные места, Владимир Борисович Миротворцев произнёс:
— Уважаемые коллеги, у нас чрезвычайная ситуация. Как вы уже знаете, несколько дней назад орден лекарей провёл внеплановую проверку электронной документации. Но на этом они решили не останавливаться. Только сейчас главному лекарю сообщили, что к нам едет проверяющий. Лично!
К нам едет ревизор… Знаю я, как проходят проверки в клиниках. Обычно о них сообщают заранее. Но на этот раз ситуация иная. Уже предвкушаю увидеть, какая же сейчас начнётся паника!
— Учитывая, что информация пришла с задержкой, — продолжил Миротворцев, — есть вероятность, что проверяющий уже здесь.
Ах, проверки! Даже здесь они меня настигли. Как же я ненавидел их в своём мире. Можно с уверенностью сказать, что там большая часть работы врача состояла именно из проверок, запросов министерства и жалоб. А пациенты…
Пациенты подождут! Такое впечатление, что министерство здравоохранения именно так и мыслило. Будто я и мои коллеги пошли в медицину не для того, чтобы лечить людей, а чтобы копошиться в куче бумажек, выверяя каждую формулировку.
А как же? Иначе страховые компании засудят! Или само министерство потребует руководство клиники наказать провинившегося непонятно в чём сотрудника. А вишенкой на торте будет жалоба от пациента, которому не удалось оказать должного внимание из-за всей этой откровенно идиотской бумажной волокиты.
И пациент будет прав. Я полностью согласен с такой жалобой. Человек обратился за помощью, а вместо неё получил сомнительное удовольствие пообщаться с озлобленным торопящимся врачом, которого каждые две минуты кто-то дёргает и не даёт нормально вести приём.
Когда я понял, как работает эта система, то решил пойти против неё. Отстранился от всей это нелогичной белиберды, отнимающей возможность заниматься пациентами, и откровенно игнорировал все проверки и указания заведующих. Зато все мои пациенты были здоровы и, как следствие, довольны.
И как же меня, чёрт возьми, невзлюбили из-за этого… Иногда мне казалось, что заведующие, главный врач и даже рядовые специалисты с превеликим удовольствием задушили бы меня где-нибудь в подсобке среди коробок с лекарственными препаратами.
Я даже невольно начинаю задумываться, не специально ли тот хирург полоснул меня по артерии во время операции?
Но уволить меня не могли, поскольку пациенты меня любили, и если бы меня турнули из клиники, всё прикреплённое ко мне население подняло бы бунт. Две тысячи жалоб в министерство здравоохранения! И все на одну тему. С таким завалом даже эти бюрократы не смогли бы справиться.
Своим упорством я заработал авторитет первоклассного диагноста и спустя годы стал консультировать не только пациентов, но и врачей. Иначе говоря, лечил больных руками других специалистов.
Было бы здорово и здесь достичь такого же уровня. Но спешить с этим не стоит. Быстро заработать хорошую репутацию не выйдет, зато потерять её можно, допустив всего одну ошибку.
А в этом мире ошибиться гораздо проще. Особенно если учесть, что такие люди, как Дубков или Коршунов, не гнушаются использовать против меня откровенный шантаж.
— Погодите, Владимир Борисович, — обратился к заведующему Дубков. — Каким это образом проверяющий уже может быть здесь? Такого ведь никогда не было. Нас всегда заранее предупреждали о предстоящей проверке!
— На этот раз, Эдуард Дмитриевич, ситуация совершенно иная. Я сам в ярости из-за того, что орден лекарей решил проверить нас таким нечестным способом. Двадцать минут назад я был на собрании заведующих. Главный лекарь предупредил, что проверяющий, возможно, даже не станет представляться. Его запросто можно перепутать с пациентом. Так что будьте предельно аккуратны. Не исключено, что он даже на приём к кому-нибудь из вас явится.
— Владимир Борисович, — обратился к Миротворцеву я. — А каким образом проверяющий может попасть на приём, если он, очевидно, не прикреплён ни к одному из лекарей? Постороннего человека на территорию двора просто так не пустят. Слишком много несостыковок.
Гаврилов не сдержался и попытался толкнуть меня локтем, но я вовремя сдвинулся с места и уклонился от его нападки. Евгений Кириллович до жути боялся Миротворцева и опасался, что моё обращение может привести к скандалу.
Взгляды всех лекарей общего профиля были устремлены на меня. Похоже, некоторые специалисты даже не были в курсе, кто я такой и что здесь делаю.
