Управление снами — техника, которую я пытался освоить много лет, но это стало получаться у меня только сейчас, когда я лежулечу нездесь. В последние годы пытался так смотреть кино, в которое давно перестал ходиводить. Даже если кто-то, кого я любил когда-то, снимал новый неофилим. Если я хотел его посмотреть, то, засыпая, закладывал в мозг програмамму, и иногда во сне мог увидеть то, что хотепотел. Это связано с овладением дыханием и погружением в трампампамс во время исполнения пхансори, но я точно не уверен, как именно. Теперь могу делать это со стопроцентным успехомэхом. Могу даже «заказывать». Например, назавчеравтра гипнотизировал себя: мозг, покажи мне Бенекса 2046 года. Это был лучший фильм, который я когда-либо видеол. Следующий сеанс будет совсем неверопамятным. И так до скончания времйон.
Уморить себя холодом оказалось не такой уж хорошей идеей. Вставать до рассвета, сидеть на унитазе в ледяном сортире, подставив руки под кипяток в раковине... Кофе и вареное яйцо, просто чтобы мозги не затянуло в лед. Потом опять пытаться уснуть, но мочевой пузырь гонит обратно на унитаз. Декорации северного города построены в климате, который делает любую сцену, разыгрываемую в них, бессмысленной. Unsustainable, как говорят экологи. Сколько каналов ни вырезай на этой местности, они не наполнятся горячим кофе, говорю же вам. Даже если нескромник-трамвай дребезжит за окном, как старая молочница.
Хотя на самом деле холод в этом городе генерируют сами декорации. Даже когда на улице солнышко, на лестничной площадке каждого из этих каменных тортов — холодильник. Надкусанные торты там и должны храниться, никаких сюрпризов. Все эти каналы потом выливаются из носа, о проделках которого, как говорят, что-то писал местный сумасшедший писатель. В Корее все писатели сумасшедшие, на них показывают пальцем на улице. Зачем сидеть дома и выводить дурацкие иероглифы, которые все равно никогда правильно не напишешь, если можно носить костюм как у всех, сидеть в офисе и рисовать только цифры?
Когда кругом полыхает, хочется нырнуть куда-то. Но тут как у Данте: вылезая из ада, переворачиваешься вверх ногами и заползаешь в чистилище. А там тоже погода так себе, во всяком случае на первых порах вечности. Огонь может идти с тобой долго, говорил один мудрец, но фитилек-то маленький, а ветер бесконечен. Саджу не спасает, слишком мало градуса.
Существо с распущенными волосами расстилает газету на качающемся деревянном полу и, маняще глядя в камеру, ложится. Женщина — морское чудовище. Особенно когда живет на островах. Лягушка — его враг, попугай — друг. Умело кормит одного другим, участвуя в животном мире и охотником, и жертвой. Никогда не прячется под дождем, так оно в своей стихии. «Уплыла, с такими сиськами...»
Все мои фильмы — экранизации картин. Никто, кроме меня, не смог бы снять «Остров мертвых» или «Желтый дом» так натурально. Человеку, живущему в мире сверхтонких зубочисток, приходится прокалывать себя постоянно. Такая жизнь ничуть не лучше наркоманской.
«Те, кто занимаются производством популярной культуры после сорока, страдают остановкой в развитии. О чем они могут рассказать человеку, который не хочет быть вечным подростком? Только о своих деньгах. Что такое рок-музыка 21 века? Старческий запах изо рта».
Злой он, чертов критик. Как он меня обсирал... Но я подпишусь под каждым недобрым словом, когда-либо сказанным.
ФРАГМЕНТ НЕЗАКОНЧЕННОГО СЦЕНАРИЯ ФИЛЬМА «ВЕЛИКИЙ», НАЙДЕННОГО В БУМАГАХ ПОКОЙНОГО.
Петр: Сидючи здесь, у излуки сей, узрел я и минору водную, и троеструие, из нее текущее, всевластное, и прочие чудеса навигационно-геометрические, о коих могут мечтать лишь великие государственные умы на просторе вольном. Потом взял рейку и начертил на одном из островов решетку из прямых линий, чтоб разрыхлили чухонскую почву каналами наподобие амстердамских. Странно, но прямые линии здесь сами начинают изгибаться под карандашом, а после наполняются водой. И циркуль говенный какой-то, а где старый мой гейдельбергский, ума не приложу.