Девушка откровенно наслаждалась приятным ароматным чаем и сидела в кресле, полуприкрыв глаза.
— Ежевичное варенье, — задумчиво произнесла она и хохотнула. — Неплохо.
— Последнее время меня начинает раздражать ее неутолимая тяга угодить, — произнес брат, нагнулся к столу и взял сушку, которую макнул в клубничный джем. — Что на нее нашло? Последние пару месяцев она чрезмерно…
— Папенька перестал ее звать к себе в кабинет для проверки расходов и доходов домовладения, — пожала плечами Светлана.
— А разве этим не Харитон занимается? Вроде бы, он управляющий и…
Заметив, как взглянула на него сестра, парень умолк, несколько секунд помолчал, после чего произнес:
— Я понял. Там ни о каком учете речи не шло. Однако разве это…
— Она не молодая девушка, Костя. Да и место хорошее. А вот взять новую служанку себе в фаворитки папенька вполне может. Вот и пытается привязать нас к себе.
Константин тяжело вздохнул и произнес:
— И вся чернь живет вот этим… Теплым местом, едой и плотскими утехами.
— Думаешь мы сильно от них ушли? — с вызовом приподняла одну бровь Светлана. — Или ты думаешь, что среди высшей знати по-другому?
Видя, как задумался брат, девушка продолжила:
— Ничего нового ты там не увидишь, Костя. Та же тяга к хорошей еде, алчность, похоть и жажда власти. Разница лишь в том, что там действуют тоньше, незаметнее и аккуратнее. Тот еще серпентарий. Там выживает не тот, кто честнее, а тот, кто хитрее и наглее.
— С твоих слов, наш отец как раз такой же, — с легкой усмешкой произнес Константин.
— А разве нет? — взглянула на него с интересом Светлана. — Только не говори, что его слова о чести, долге и слове дворянина…
Теперь уже Константин смотрел на сестру с легким удивлением.
— Нет конечно. Я, по-твоему, совсем идиот и ничего не вижу? — усмехнулся Константин и умолк. Секунд пять он молчал и нехотя произнес: — Просто…
— Что?
— Ничего, — отмахнулся Константин.
— Боишься, что твоего яда не хватит для этого серпентария? Или…?
— Иногда слова о долге, чести и достоинстве можно… Трактовать по-разному, — задумчиво произнес брат.
Повисла небольшая пауза. Девушка снова пригубила чаю, стрельнула взглядом из-под полуприкрытых век на брата и спросила:
— Чем тебе не угодил тот фермер? Федор, кажется.
Константин тоже спокойно пригубил чаю, после чего произнес:
— Наглый, грязный, бедный и, что самое главное — простолюдин, — спокойно произнес Константин и взглянул на сестру. — Этого мало?
— Ты неисправим, — вздохнула Светлана и посмотрела в сторону дома, откуда к ним приближался отец. — Как думаешь, он чаю решил попить или все же тот слуга тебя сдал?
— Разумеется, сдал, — хмыкнул Кузнецов младший. — Ты в этом сомневалась?
— Нет. Если ты знал, что сдаст, то зачем?
Константин вздохнул, кинул взгляд на сестру и развел руками.
— Не мог отказать себе в малом удовольствии. Я ведь не железный.
Светлана закатила глаза и театрально вздохнула.
— Отец, — поднялся Константин, когда Семен Гаврилович оказался рядом.
— Папа, — привстала Светлана.
— Садитесь, не на церемонии, — буркнул он, усаживаясь за стол. — Как чай? Чья глупость с ежевичным вареньем?
Светлана улыбнулась и глянула на брата.
— Мы со Светланой поспорили, есть ли у нас вообще в городе ежевичное варенье, — подал голос Константин. — По моему сугубо личному мнению, если существует сладкая ягода, то скорее всего из нее делают варенье.
— Ежевика не имеет собственного яркого вкуса, — тут же подхватила девушка. — Это глупо — делать просто сладкое варенье. У нас и ежевику-то еще поискать надо, а варенье… тем более. Поэтому я уверена, что даже в у нас в столице такого не найти.
— В столице есть все, — уверенно заявил Константин и покосился на отца. — Ну, или почти все.
— То есть вы опять за старое, — кивнул он своим мыслям. — Сначала не та скатерть, потом самовар грязный, а закончили… ежевичным вареньем.
Семен Гаврилович откинулся в кресле, оглядел детей и упер недовольный взгляд в Константина.
— Я объяснял свое дело. Объяснил, что мне нужен этот Горт. Нам необходимо договориться. Однако ты… — начал было отец и умолк. Стараясь не показывать гнева, он втянул носом воздух и продолжил: — Ты, своим поведением и поступками пустил все коту под хвост. Я хочу услышать хоть одну вескую причину, по которой ты рушишь мои планы. Хотя бы одну.
Константин не торопясь взял чашку, пригубил чай и посмотрел на родителя.
— То, что ты не знал — не уместно. Я прямо тебе объяснил, что и зачем я делаю, — стальным тоном произнес Семен Гаврилович.
— Во-первых, я не оскорблял, не угрожал, не трогал пальцем и не просил наносить какой-либо вред этому простолюдину, — спокойно произнес Константин. — Во-вторых, то, что ему не нравится быть чернью — это его дело. В третьих…
Тут парень поставил чашку на стол, выпрямился и упер жесткий взгляд в отца. Глаза в глаза.
