— Я в сапожники не пойду, — буркнул Федор, оглянулся и с вызовом глянул на парня, что с сомнением его рассматривал. — Я магом буду!
Евгений тяжело вздохнул, покосился на мать и произнес:
— Я не слежу за учебой в магическом университете, но по-моему, набор не скоро. Отсюда вывод, что ему надо где-то жить, что-то есть. Не думаю, что у него есть деньги на съем жилья и питание, — кивнул он на Федора.
— У твоего двоюродного брата, — поправила Мария Прокофьевна. — У твоего двоюродного брата скорее всего нет денег на съем жилья и пропитание.
— А это значит, что мой двоюродный брат рассчитывает, что он будет жить здесь и питаться за наш счет, — стараясь держать нейтральный тон, произнес Евгений и глянул на Федора. — Я правильно понимаю?
Горт быстро смекнул, к чему ведет старший сын тети, вздохнул, опустив взгляд и кивнул.
— От одного лишнего рта мы не обеднеем, — вмешалась Мария Прокофьевна. — На пятерых готовить или шестерых — разница не принципиальная. Финансово мы это и не заметим.
— И где же он будет жить? — вздохнул Евгений.
— Чердак, — пожала плечами мать. — Там тепло и достаточно светло. Надо только прибраться. Старый топчан там вроде бы был, даже одеяла старые там же найти можно. Не вижу проблемы.
Евгений вздохнул, поглядел на Федора и произнес:
— Мам, я тебя искренне люблю. Съездила в родную деревню — не вопрос. Не с пустыми руками? Ладно. Однако, твоя тяга помогать всем и вся иногда… иногда выходит за рамки того, что можно считать нормальным состраданием.
— Это. Твой. Брат, — отчеканила Мария Прокофьевна. — Ты откажешь в помощи брату?
— В помощи нет, но хочу напомнить, что львиная доля денег в бюджете семьи состоит из сотрудничества с Никодимом. А этот… Федор ушел из дома. Явно без одобрения отца.
— С Никодимом я сама поговорю, — отрезала Мария. — Это наше с ним дело.
— Ладно, — кивнул Евгений. — Ничего не имею против. До поступления он может жить тут.
Парень отпрянул от столба и спокойно направился наверх, к себе.
Мария же глянула на Сьюзи, что уже вовсю жарила морковь с луком на шкворчащей маслом сковородке.
— Тёть Мария, я… как бы не хотел, чтобы… — начал было Федор.
— Не обращай внимания, — отмахнулась та. — Женечка — не крохобор. Просто он очень радеет за нашу семью. Он один тянет дело с Никодимом. По сути он нас и обеспечивает. Сьюзи, думаю, пора.
Женщина приняла сковородку у младшей дочери и, взяв лопатку, принялась высыпать в уже доходящий суп поджарку.
— Не обращай на него внимания. Он пусть и взрослый член нашей семьи, но порой тоже слишком держится за правила.
Федор молча кивнул и вздохнул.
— Так, давайте накрывать на стол, — скомандовала тетушка. — Пять минут, и у нас будет изумительный суп.
— Я принесу скатерть! — подал голос Дмитрий.
— Я расставлю тарелки, — поднялась Екатерина.
— Нет! — тут же отрезала мать. — Посуду расставляет Сьюзи. Катенька — принеси нам хлеб и сыр из кладовой.
— Вот и стоит десятку у груди держит, — заканчивал рассказывать Лев Павлович. — И смотрит на мальчишку этого. Ну, я глядь на того, а в нем злоба так и кипит. Ну, и, от греха подальше денюжку забрал и чемоданы в дом потащил.
Семен Гаврилович, слушавший рассказ прикормленого слуги, недовольно сморщился.
— Чувствовал ведь, что не так что-то, — пробормотал он. — Дальше?
— А дальше он ушел, хотя Светлана Семеновна и остановить его пыталась. Я за ним потом поехал, высматривал, но тот словно в воду провалился.
Мужчина умолк и с надеждой смотрел на главу рода Кузнецовых. Тот с прищуром смотрел на картину на стене и не замечал взгляда. Спустя секунд двадцать тишины он глянул на Льва Павловича и подался к столу.
— Хорошо поработал, — произнес он.
— Ну, так… было бы лучше, если бы выловил его, когда тот ушел, — начал принижать свои достижения тот.
— Если все так, как ты говоришь — не поехал бы он с тобой.
— Так, скрутил бы, чего уж тут…
Семен Гаврилович, доставший из стола полтинник, положил его на стол и глянул на подкупленного слугу чужого, пусть и дружественного, рода.
— Я тебе прямо сказал — без рукоприкладства. Чтобы все по согласию было, — произнес он.
— Так, скрутить, то разве рукоприкладство? Это так… — мужчина оскеся, заметив недобрый взгляд Кузнецова, и добавил: — Но я же, как вы сказали, заговорил и к вам привез.
— Ступай, — пододвинул к нему деньги Кузнецов. — Если понадобишься — я дам знать.
Лев Павлович забрал деньги и моментально убрал во внутренний карман.
— Благодарствую, Ваша светлость, — поклонился он и покинул кабинет.
Кузнецов же встал, прошелся по кабинету и уставился в окно. С минуту он размышлял, после чего громко крикнул:
— Харитон!
В кабинете тут же появился невысокий, сгорбленный мужчина с сединой в волосах.
— Господин, звали?
— Харитон, где сейчас Константин?
— Так это… На заднем дворе, на веранде. Со Светланой Семеновной изволят чай пить.
— Хорошо, — вздохнул глава рода, сложил руки за спиной и уверенным, целенаправленным шагом направился прочь из кабинета. — Пойду тоже… чаю попью.
Константин усмехнулся, глядя в спину удаляющейся служанки, и покосился на Светлану, что сидела рядом.
