— Ну и как тебе мои родственники, муж? — спросила Ира у Нела, бросая шубу на кровать.
Они уходили прямо из квартиры, поэтому верхнюю одежду надевать не стали, просто взяли в руки.
— Хорошие люди, — ответил он. — Мне больше всех понравился Павел. За весь вечер сказал всего несколько слов, и все по делу.
— А как зима?
— Я ее не успел почувствовать, — ответил Нел. — Но детям перед домом нравилось, так что, может, в этом что–то есть.
— Ничего, еще почувствуешь, когда мы проводим Ольгу с Сергом. Купим лыжи и на полдня пойдем в парк. Жаль, что нет паспортов, можно было бы взять все напрокат и не морочить голову с покупкой. А если там еще есть каток…
— Ты когда собираешься за матерью?
— Завтра примерно в это же время. Выйду в городском парке, немного пройдусь пешком и возьму такси. Пока доберусь, будет уже часов шесть вечера, и она должна быть дома.
— Не хочешь, чтобы я пошел с тобой?
— Извини, но на этот раз мне лучше идти одной.
Все произошло так, как Ира и запланировала. Она вышла на пустую аллею и быстро пошла к выходу, встретив по пути всего несколько посетителей уже у самого выхода. До стоянки такси надо было идти только один квартал, и на ней были свободные машины, а вот добираться до дома матери пришлось минут сорок. Начало быстро темнеть, когда такси въехало в один из дворов нового микрорайона. Ира расплатилась с водителем, зашла в нужный подъезд и поднялась на второй этаж. Она не стала стучать в дверь, а применила проницаемость и вошла в квартиру. Мать сидела на тахте и, закрыв глаза, тихо раскачивалась из стороны в сторону. Свет она не включила, но девушка увидела и свою фотографию в ее руках, и две мокрые дорожки на щеках, и что–то беззвучно шепчущие губы. Вернув телу обычные свойства, Ира сбросила на пол шубу, села на тахту и обняла испуганно вздрогнувшую мать.
— Ира! — прошептала она. — Пусть это бред, пусть тебя нет рядом, и мне все это только чудится! Только ты, пожалуйста, не уходи, побудь со мной хоть чуточку! Моя жизнь потеряла всякий смысл, я живу по инерции. Сначала я ждала, что, может быть, ты меня простишь и все–таки вернешься и заберешь с собой. Потом поняла, что таких ошибок не прощают, и я тебе больше не нужна. Я ведь не хотела тебя вынашивать и рожать, это Игорь настоял. Ты росла непоседой и постоянно требовала внимания, а я из–за этого целых пять лет не могла работать и оказалась привязанная к дому. Стоило тебя отвести в садик, как через два–три дня ты заболевала простудой, и твой отец, которому это надоело, настоял на том, чтобы я сидела дома. Помнишь, как я разбила о твою голову посуду? Какая же я была дура и эгоистка! Муж на меня тогда наорал, а ты целую неделю пряталась от матери. Что–то я не то говорю…
— Мама! — Ира прижалась своей мокрой щекой к щеке матери. — Я могу тебя забрать с собой и жить вместе, но знать о том, что ты моя мать, будут очень немногие. И не из–за того, что я тебя стесняюсь, просто так нужно. Ты согласна?
— Иришка, это действительно ты? — до матери только сейчас дошло, что все происходящее это не бред ее расстроенного воображения, а реальность. — Ты как сюда попала?
— Мы с мужем вчера навестили семью Надежды, и ее рассказ о тебе больно обжег мою совесть. Поэтому я и пришла. А закрытые двери для меня не преграда.
— Постой! — мать потерла лоб. — Но ведь твоего мужа убили.
— Тот муж был королем, а этого мужчину я люблю, но не могу выйти за него замуж из–за своего положения. Для меня и моих близких он мой муж, а для всех прочих — любовник. Мама, давай соберем все, что ты хочешь взять с собой, и уйдем. Ключи от квартиры оставь соседям, потом у них заберут. Бери с собой только самое необходимое, все остальное потом купим или сделаем. Тебе помочь?
— Не нужно. Человек обрастает вещами, когда он живет. Я не жила, а существовала, поэтому у меня из вещей только самое необходимое, и я соберусь быстро.
Собралась она действительно быстро, уложив за десять минут все вещи в потертый чемодан.
— Он у меня единственный, — извиняющимся тоном сказала мать, увидев, какой взгляд на него бросила Ира. — Это еще с места заключения.
— Ладно, до дома послужит, а там выбросим. Я думаю, что делать с твоими ногами.
— А что с ними не так? — осмотрела свои ноги мать.
— С ними все так, проблема в том, что у нас такие короткие юбки никто не носит. В спальню я тебя проведу, но ни одно мое платье на тебя не налезет. И все подруги у меня слишком миниатюрные. У тебя трико нет?
— Нет, только пижама.
— Ну, слава богу! На первый раз сгодится и пижама, а сегодня же вызовем мастера и закажем для тебя и платья, и брючный костюм. Мама, перекрывай воду и газ, и уходим. Ключи есть кому отдать? Вот и отдашь, а я подожду с вещами на первом этаже. Да не бойся ты, никуда я не денусь. Просто я не хочу показываться твоим соседям.
И все–таки она боялась, что дочь исчезнет так же неожиданно, как и появилась, поэтому спустилась на первый этаж бегом и чуть не упала, зацепившись носком сапога за выщербленную ступеньку.
— Ну куда ты так несешься? — подхватила ее дочь. — Пошли, врата я открыла. Да смелее же.
