Девушка побрела обратно в замок, а Ира прошла сквозь дверь и, подсвечивая себе рукой, принялась исследовать подземелье. Искать пришлось минут десять, прежде чем она попала в ту часть подвала, в которой находились тюремные камеры. Все они, кроме двух, были пусты. В одной находился какой-то заросший мужик в рванине, который при виде Ирины забился в угол своей камеры, а во второй на слегка присыпанном соломой полу лежала без чувств Амали. Платье на ней отсутствовало, а распахнув рубашку, в которую была одета маркиза, Ира увидела, что кто-то во многих местах прижег ей грудь. На шее у Амали висел железный ошейник с каким-то серым камнем, от которого тянуло силой. Осмотрев девушку внутренним зрением, она поняла, что причиной беспамятства Амали является в первую очередь камень на ошейнике, который каким-то образом вытягивал из нее все магические силы. Каким бы слабым магом ни была маркиза, она в обычном состоянии без труда залечила бы у себя ожоги. Ключа от ошейника, естественно, не было, поэтому пришлось пустить в ход заклинание, переданное ей Страшилой, которое Ира в свое время сочла одним из самых бесполезных. Прикоснувшись к замку, она заставила его рассыпаться ржавчиной и сняла ошейник. Потом пришлось еще влить в Амали часть своих сил, прежде чем она пришла в себя.
— Кто здесь? — безразличным тоном спросила маркиза.
— Я это, я, — ответила Ира, посветив себе в лицо. — Узнала?
— Ваше величество? — удивилась Амали. — Что вы здесь делаете?
— Я спасаю одну маркизу. А вот что здесь делаешь ты?
— Муж, когда узнал о гибели отца и братьев, начал обращаться со мной, как с собакой. Я имела глупость сказать ему о своей магии, так он несколько дней назад пришел ко мне с сильным магом, надел ошейник и бросил в этот подвал. А теперь каждый вечер перед сном приходит ко мне и развлекается, прижигая грудь. А я из-за ошейника совсем ничего не могу сделать.
— Ошейник я тебе сняла, сил добавила. На ногах держаться сможешь?
— Кажется, могу, — пробормотала женщина, опираясь на протянутую Ирой руку. — Только недолго. А почему вы за мной пришли?
— За это можешь благодарить одного известного тебе мага.
— Альбер?!
— Альбер. Только не нужно орать на весь подвал. Сейчас я тебя отведу к себе, где ты сможешь помыться, нормально одеться и немного себя подлечить, а потом будет и Альбер. Ты за него замуж пойдешь? Дворянство я ему дала.
— Я за него и без дворянства пойду!
— Жаль, что я сегодняшний вечер уже пообещала одному человеку. Стоило бы поскучать в вашем подвале, чтобы иметь удовольствие полюбоваться на рожу твоего мужа, когда он обнаружил бы в этой клетке не тебя, а меня. Но я его еще навещу. Вряд ли он мой визит переживет, но я заодно попробую выжать из него все, что он знает о Сандере и о положении в королевстве. А теперь идем.
— Ваше величество! Спасите человека в соседней камере! Он был одним из ближних людей мужа, а пострадал из-за того, что пытался защитить дочь. И дочь, и жену у него потом убили, а его бросили сюда в подвал. Муж после меня издевался над ним. Если он сегодня не обнаружит здесь меня, он его убьет. Это довольно паскудная личность, но он в столице знает всех и вся и может быть вам очень полезным.
— Подожди здесь, — сказала Ира, применила проницаемость и прошла сквозь стену в соседнюю камеру.
— Эй, ты! — сказала она узнику, на котором, казалось, не было живого места. — Говори, хочешь жить? Только быстро, будешь молчать — я уйду, а вечером маркиз тебя кончит. Ну?
— Я хочу жить, госпожа! — хрипло сказал узник.
— Тогда повторяй за мной. Клянусь служить королеве Рине до самой смерти! Все, ты теперь мой. Если нарушишь клятву, будешь убивать сам себя. Долго. Сейчас я открою врата в свои комнаты, иди туда и жди меня. Я тебя вылечу и скажу, что делать дальше. Понял? Тогда вперед.
— Теперь уйдем и мы, — сказала она Амали, возвращаясь в ее камеру. — Дай руку, помогу.
— Спасибо, не нужно: мне уже легче.
Амали, а за ней и Ира зашли во врата, которые тут же исчезли, и в подземелье опять воцарила мгла.
— Ты пока подожди, — сказала Ира бывшему узнику. — Амали, пойдем я покажу где можно помыться.
Она отвела женщину в свою ванну, дала ей полотенце и пожертвовала одно из платьев. Маркиза была лишь немного выше, поэтому платье должно было подойти. Хуже было с обувью, но пока решили ограничиться тапочками.
— Я смотрю, ты уже подлечила ожоги, — сказала Ира. — Смотри, сильно их не три, когда будешь мыться. Я пойду на обед со своими, а тебе его принесут в гостиную. Поешь и отдыхай, а позже я пришлю за тобой Альбера.
Вернувшись в гостиную, она брезгливо осмотрела воспаленные с нагноением раны мужчины и спросила, как его зовут.
— Трой Хоккер, ваше величество, — почтительно ответил спасенный. — Одно время я был управляющим в имении господина маркиза, а потом он забрал меня в столицу.
— Сиди и не дергайся. Я тебя лечу, так что сейчас будет немного больно. Из-за чего попал в немилость?
