— Всех, кроме баронессы Нор, вы можете забрать хоть сейчас. Девицы на редкость боевые и быстро научились стрелять из пистолета и автомата изо всех положений.
— А что не так с этой баронессой? Косоглазая?
— Глаза у нее такие, что скоро мои парни заработают косоглазие. Стреляет она не хуже остальных, тут все дело в вашем брате.
— Что, Олес принялся за прежнее?
— Хуже, он в нее влюбился, как, впрочем, и она в него. Налицо все симптомы и, по–моему, это у них очень серьезно.
— Ладно, я с ним потом поговорю. А пока направляйте их ко мне. Пока есть время, буду лепить из них магов. Только выдайте всем пистолеты и подберите ремни для кобур.
— Ваше величество, ремни им лучше заказать, наши им не пойдут. Они в талии одна другой тоньше, все ремни придется в три раза укорачивать и дырки пробивать. Да и жесткие они для девушек.
— Хорошо, этот вопрос мы решим сами. Вы набор новых людей в дружину начали?
— Я уже подобрал тридцать два человека из тех, кому в свое время пришлось отказать из‑за отсутствия мест.
Загудевший амулет связи с Колиным вынудил прервать разговор с капитаном.
— Ваше величество, — раздался из амулета еле слышный голос. — Старейшины собрались, маяк я выложил. Вы придете?
— Сейчас подойду, — сказала Ира, стараясь говорить погромче. — Только кое–кого предупрежу.
Она первый раз общалась через амулеты на очень большом расстоянии, поэтому с таким сильным ослаблением голоса еще не сталкивалась.
— Лен, — вызвала она канцлера. — Я сейчас иду в общину кайнов разговаривать со старейшинами. — Вызываю вас, чтобы вы были в курсе где я и напрасно не искали. Долго я у них задерживаться не собираюсь. И не нужно так волноваться: я не дура и сразу иду в проницаемом состоянии.
Пройдя вратами, она оказалась в большой светлой комнате, в которой на лавке у одной из стен сидели двенадцать мужчин разного возраста. Здесь же чуть поодаль стоял Колин.
— Здравствуйте, почтенные! — поздоровалась она первой, после чего обратилась к Колину. — Ты все объяснил, что я тебе говорила?
— Все, как вы и говорили, — немного смущенно ответил Колин. — Но не все верят.
— Они у тебя мало того, что недоверчивые, еще и невежливые, — усмехнулась Ира, рассматривая насупленных старейшин. — С ними поздоровалась королева, а они, мало того что не оторвали от лавок свои тощие задницы, вообще никак не прореагировали. Поневоле начинает закрадываться подозрение, что ты им плохо объяснял.
— Он нам нормально объяснял, ваше величество, — усмехнулся один из самых старых мужчин. — Только ему, видать, самому не все объяснили. Какой вопрос ни задашь, ответа не дождешься. А что мы тут все невеселые, так то понятно. Нет в том радости, чтобы бросать нажитое поколениями предков и нищими спасаться на чужбине.
— Ну что же, — сказала девушка. — Раз есть вопросы, задавайте. Для того я к вам и пришла, чтобы поговорить и, при необходимости, внести ясность.
— Тогда я, с вашего позволения, первый и начну, — продолжил тот же старейшина. — Мы хотим знать, почему вы так уверены, что рахо проиграют войну?
— Потому что сюда пришел один из двух хозяев этого мира, от которого рахо некогда удалось убежать. Их силы слишком малы, чтобы противостоять империи даргонов. И договариваться с ними никто не будет: точно так же, как вы являетесь рабами для рахо, они сами рабы для императора доргонов. Их или всех здесь перебьют, или позволят сесть на корабли и бежать в поисках новой земли. А я для вас не вижу выхода в любой ситуации. Если у рахо будет на это время, они вас всех вырежут, если времени не будет, вы достанетесь даргонам. В таком случае вырежут только стариков и тех, кто им не приглянется, а остальных продадут, как скот. Кому‑то повезет устроиться слугой, большинство сдохнет на рудниках или аренах гладиаторов. Ну а женщины из тех, кто помоложе, пополнят собой веселые дома для моряков флота. Вас такое будущее действительно устраивает?
— А какой у вас интерес нам помогать? — спросил другой старейшина.
— Нет у меня никакого интереса! — ответила Ира. — Одна только головная боль. Сначала нужно будет найти для всех временное пристанище, потом построить настоящее дома. Да еще помочь разработать землю, поскольку у всех пашен уже есть хозяева. Со временем и от вас, конечно, будет выгода, только до этого времени еще нужно дожить, а до той поры от вас будут одни расходы и беспокойство. Только, если я вам скажу, что не хочу, чтобы кайны влачили рабскую долю или вовсе погибли, вы мне все равно не поверите. Ведь так?
Ответом ей было общее угрюмое молчание.
— Уходим, Колин! — сказала девушка. — Зря я тебя сюда посылала. Четыре сотни лет рабства даром не проходят. Они будут до последнего ждать и надеяться, что все как‑нибудь уладится, но ни за что не рискнут той тенью благополучия, которую имеют сейчас. И мне они тоже не поверят, потому что верят только в выгоду и не видят моей выгоды в том, чтобы вам помогать. Дядя не хочет уйти?
— Он бы и рад, — угрюмо ответил Колин. — Но не выйдет из воли старейшин.
