— Да, это был мой родной дед. У него родились два сына и несколько дочерей. Девушки по нашим законам могут наследовать род только тогда, когда в нем не осталось мужчин. Поскольку мужчины были, дочерей вождя выдали замуж в другие роды с потерей права на наше родовое имя и бремя власти над остатком народа. Когда дед умер, вождем стал его старший сын Умар. Именно тогда к нам с войском пришел король Малх и потребовал платы за то, что его отец нарушил договор и не стал нас истреблять, позволив жить в горах, где не было людских поселений. Плата была не баранами и не золотом, а нашими детьми. Мы должны были отдавать ему каждого десятого мальчика в возрасте трех лет. Мой отец был против, но его брат согласился. Выхода у нашего народа не было. Дело было зимой, и уйти через перевалы к соседям мы не могли, да и не ждало нас у них ничего хорошего. Мой отец разругался с вождем и отселился от остальных, построив себе что–то вроде небольшого замка. Через пять лет родилась я, а еще через шестнадцать пришли воины короля и нас всех убили. Дядя знал, что нас хотят вырезать, но не стал помогать. Более того, его шуры пропустили воинов короля и показали им короткую дорогу к нашему дому. Отец и мои братья яростно сражались, чтобы женщины смогли уйти и унести детей, но нам на перехват заранее послали воинов, которые обошли дом и встретили нас арбалетными болтами. Среди них были маги, которые не давали нам двигаться быстро. В меня попали пять арбалетных болтов, и я потеряла сознание. Когда сознание вернулось, я увидела, как солдаты ходят от тела к телу, отрубая им головы. Они радовались отсутствию потерь и громко смеялись. И этот Саш был среди них. Они не спешили, и я смогла немного прийти в себя, поэтому, когда надо мной склонился солдат, схватил за волосы и отвел руку для удара, я ударила его в сердце захваченным из дома ножом и бросилась бежать. Конечно, они бы меня догнали или просто добили из арбалетов, но поблизости был обрыв, с которого вниз срывалась небольшая речка. Внизу она наполняла водой что–то вроде озерка, откуда уже стекала в ущелье. На мое счастье, утром прошел сильный дождь, воды было много, и она не успевала протекать между камнями, заполнив собой все озерко, поэтому я не разбилась о камни, а только сломала себе руку. Прячась под водой, я выбралась из озера в реку, но там было сильное течение, а я очень ослабела, поэтому вода сбила меня с ног и понесла в ущелье. Там меня несколько раз сильно приложило о камни, но каким–то чудом я все–таки выбралась живой. Дальше уже не было ничего важного. Я немного оклемалась и пошла прочь от гор. Шла много дней, в основном ночами, питаясь всякой дрянью. Как не сдохла — не знаю, но в конце концов попала к Анишу. Я слышала твои слова о том, что Малх может действовать под контролем. Забудь об этом. Он действует сознательно, а вот его войско из наших ребят, скорее всего, будет под контролем магов.
— А шуры в горах не могут стать нашими союзниками?
— Пока у них вождем Умар, они будут верны Малху.
— Но ведь ты тоже имеешь право стать вождем?
— Только после смерти дяди. Сын у него есть, но он еще слишком мал.
— Значит, твой дядя должен умереть!
— Рина! — раздался у нее в голове голос Страшилы.
От неожиданности Ира даже сбилась с шага: она сама время от времени надоедала своему чешуйчатому другу, но он обратился к ней из своего мира в первый раз.
— Немедленно начинайте греть песок! Весь песок должен быть таким горячим, чтобы ты с трудом могла держать в нем руку.
— Страшила, миленький! Неужели достал?
— Я, если чего–нибудь обещаю, то стараюсь выполнять, — довольно сказал ящер. — Что стоишь столбом? Яйцо и так остыло, а у тебя еще не готов песок. Шевелитесь. Когда все будет готово — позовешь. Я там хоть помещусь?
— Поместишься, комната большая.
Ира развила бурную деятельность. Кухня располагалась на первом этаже дворца, а комната с песком — на втором, поэтому мобилизованные со всех других работ слуги, как муравьи, таскали взад–вперед песок, который набирали из кучи, насыпанной в одной из комнат, грели в больших жаровнях на двух печах и несли обратно, высыпая уже горячий песок на каменный пол рядом с холодным. Песка было много, и работа растянулась на два часа к большому неудовольствию поваров, которых все это время не допускали к печам. Когда все было готово, Ира позвала Страшилу. Ящер появился посередине комнаты и довольно огляделся.
— Все хорошо сделала, — сказал он, снимая с шеи две связанные между собой сумки. — Комната большая, песка много.
— Ты что, принес два яйца?
— Нет, во втором мешке чешуя. Я по пути зашел в мертвый город и набрал. Только чешуя мелкая, а лапы у меня большие, — Страшила для наглядности поднял одну из лап, — поэтому я чешую нагреб со всяким мусором, потом сама разберешь. Развязывай завязки вот на этой сумке. Хорошо, теперь я сам перенесу яйцо. Оно для тебя тяжелое, а магию применять нельзя.
Он подхватил черное немного продолговатое яйцо размером с крупный арбуз и перенес в песок, закопав так, что осталась видна только верхушка.
