– Значит, ответ утвердительный, – сказала Харпер. – Ну, только тебе распоряжаться своей жизнью. Но я сомневаюсь, что это хорошо кончится, особенно если он не хочет, чтобы его видели с тобой на людях.
Аэрин прикусила уголок рта, не сводя взгляда с Руби.
– Ты влюбилась, да? По‑настоящему?
Руби протяжно вздохнула:
– Я очень старалась не увлекаться им, но я всегда была к нему неравнодушна. – Она взяла свой напиток и какое‑то время смотрела на него. – Он не отвечал на мои чувства. У нас просто интрижка, вот и все. Он заводит только короткие романы.
– Я знаю таких. – Харпер закатила глаза, потом прибавила более сострадательным и задумчивым тоном: – Неприятно влюбляться в того, кто тебе не пара. Иногда мне кажется, что такова участь детей‑сирот, таких как мы. Люди, которых мы любили в детстве, не любили нас, поэтому мы влюбляемся в таких мужчин. Совершенно недосягаемые мужчины, которые не умеют любить по‑настоящему.
Руби озадаченно нахмурилась:
– Ты влюблена в Джека Ливингстона?
Харпер быстро заморгала, а потом скривилась от отвращения:
– Нет, конечно.
– По‑моему, вы обе слишком строги к Лукасу и Джеку, – сказала Аэрин. – Не все плейбои остаются одинокими до конца жизни. Например, мой папа. Он был известным плейбоем, пока не встретил мою маму. Они быстро поженились и до сих пор влюблены друг в друга, как в день знакомства. – Она мечтательно вздохнула. – Было бы замечательно, если бы мы трое нашли себе таких мужей.
– Лично мне хорошо одной, – произнесла Харпер. – Называйте меня лицемеркой из‑за того, что я работаю свадебным фотографом, но я не хочу проблем. Я не собираюсь подстраиваться под какого‑то парня, который ждет, что ему каждый вечер будут приносить трубку и тапочки.
Аэрин посерьезнела.
– А если серьезно, Руби… Только тебе решать, что делать. Но мне кажется, хорошо, что Лукас хочет продолжить вашу интрижку.
– Я знаю. Но, как сказала Харпер, я всю жизнь лелеяла надежды для того, чтобы они рухнули, – сказала Руби. – Лукас всегда был закрытым человеком, но за последние дни он рассказал мне о своем детстве, родителях и их сумасшедших отношениях. И, если честно, я тоже с ним разоткровенничалась. Мне кажется, мы с Лукасом лучше узнали друг друга. Наши отношения вышли на более интимный уровень.
– Куда уж интимнее! Ты же раздеваешься перед ним, – вставила Харпер.
– Я думаю, дело не только в этом, – сказала Руби. – Мне стало рядом с ним комфортнее, чем прежде. И мне кажется, он чувствует то же самое.
– Тебе будет достаточно комфортно признаться ему в своих чувствах? – спросила Аэрин.
– Не знаю. – Руби прикусила нижнюю губу, гадая, как Лукас воспримет ее признание. Отвергнет ли он ее так же жестоко, как много лет назад? Он установил правила их отношений, но все же немного их изменил. И поэтому Руби стала надеяться на чудо.
Лукас был в своем кабинете, куда Руби вошла перед ужином. Она закрыла за собой дверь с тихим щелчком и подошла к его столу. И хотя он видел только размытые очертания ее тела, заметил, что на ней светло‑голубое платье. Он с удовольствием снимет его с нее, но позже. Он услышал аромат ее духов – пион и тубероза, – и у него закружилась голова.
– Твои подруги устроились? – спросил он.
– Да. Аэрин в синей комнате, а Харпер в желтой. – Она немного помолчала. – Я сказала им, что прямо сейчас ты не хочешь ни с кем общаться, потому что не любишь свадьбы. Я не смогла придумать другое оправдание твоему затворничеству.
Ему стало совестно.
– Извини, но мне лучше держаться в тени.
Он услышал скрип половиц – Руби переминалась с ноги на ногу. Он чувствовал, что ей надо в чем‑то признаться. Он слышал ее прерывистое дыхание, шелест ее одежды и складывание рук.
– Лукас, прости, но я рассказала девочкам о нашей интрижке. Но они никому не скажут. Я доверяю им.
Лукас выругался и отодвинул стул от стола.
– А надо ли было им говорить? Они здесь всего на пару дней. Ты могла бы промолчать.
– Я не знаю, насколько ты откровенен со своими друзьями, а вот я не могу скрытничать от своих подруг, – сдавленно произнесла Руби. – В любом случае они догадались. Я не подозревала, что потрясающий секс так повлияет на меня.
Лукас подошел к ней, медленно провел ладонями по ее рукам, потом взял за запястья:
– Прости. Я просто хочу скрыть свою личную жизнь от прессы. Но это не потому, что я не хочу, чтобы меня видели с тобой.
– Я понимаю.
Лукас поддел пальцем ее подбородок, сожалея, что не видит ее лица в мельчайших деталях.
– Понимаешь?
Она облизнулась.
– Я тоже не уверена, что мне пойдет на пользу, если меня увидят с тобой.
Он нахмурился:
– Что ты имеешь в виду?
– Я занимаюсь свадебным бизнесом. Разве я могу закрутить роман с плейбоем, который не хочет жениться?
Лукасу стало не по себе, и он крепче сжал ее запястья. У него никогда не было долгих отношений с женщинами, но теперь он хочет удерживать Руби рядом с собой как можно дольше. Не навсегда, но подольше. Он с трудом представлял себе, что занимается любовью с другой женщиной. Такого с ним еще не бывало. В прошлом его всегда привлекала перспектива встретить новую любовницу.
