С этими словами г-жа Глейзер слегка попятилась, чтобы освободить мне путь в направлении ее кабинета, и, отложив свой мешок с провизией на ближайший стул, жестом указала – куда именно следует нам шагнуть. Обширный стол с плоским 18-инчевым экраном, видимо, купленным совсем недавно, – оказался умеренно заваленным бумагами и заставленным несколькими картонными адвокатскими папками-«портфолио» с дюжиной отделений, откуда эти бумаги, несомненно, были извлечены. На столе разместились также старинная картотека-вертушка с адресами и фотографический снимок в овальной, черной кожи рамке. На фотографии, как я смог впоследствии разобрать, были запечатлены двое детей, мальчик и девочка, в возрасте от восьми до десяти лет – то ли весьма поздние дети, то ли внуки г-жи Глейзер. К стенам прикреплялись деревянные полки, большая часть которых была заставлена переплетенными в красно-коричневые обложки сборниками законоположений, инструктивных материалов и комментариев по вопросам иммиграции и натурализации. Хозяйка кабинета вновь выглянула в прихожую, чтобы забрать оттуда вожделенный обед. Это были три – мал мала меньше – пенопластовых коробка, несомненно, из японской кухмистерской. Расположив их в нужной последовательности, г-жа Глейзер сказала:
– Вам предстоит выбрать из двух возможностей, господин Усов. Поскольку нашему разговору необходимо должен предшествовать просмотр определенного числа документов, которые будут вам сейчас же вручены, вы можете это делать сидя здесь либо – в комнате у Глории. Я попрошу ее приготовить вам кофе, а также выдать бумагу и перо, чтобы вы могли по ходу чтения делать те или иные заметки. Это поможет вам поставить передо мной вопросы, которые у вас, вероятно, возникнут. Если же вы останетесь в кабинете, то будете вправе задавать мне свои вопросы по мере их возникновения. Я сознаю, что заставила вас ждать, поэтому мой обед не может быть основанием для дальнейшей задержки. Однако, обедая в одиночестве, я освобожусь для вас значительно быстрее – и смогу предложить вам ответы с большей обстоятельностью.
Я выбрал первое, т. е. кофе в комнате Глории.
– Очень хорошо, господин Усов, – одобрила мое решение г-жа Глейзер. – На каком языке вы предпочли бы получить ваши документы?Я высказал желание ознакомиться как с английской, так и с русской версиями. И это мое решение было одобрено. Затем г-жа Глейзер извлекла из правосторонней тумбы стола шесть канцелярских конвертов отличного качества, запечатанных клейкой лентой. На трех из них стояло сделанное от руки черным фломастером надписание: RUS, a на трех иных – ENG. Помимо этого, конверты каждой из языковых групп были пронумерованы – от первого до третьего. Мне было дано понять, что для успеха сегодняшней нашей встречи следует изучить содержимое конверта (конвертов) за номером первым, а всеми прочими заниматься дома, готовясь ко встрече будущей, окончательной, в ходе которой будут даны необходимые практические рекомендации, предложены на подпись итоговые соглашения/обязательства и т. п.
– Прежде чем вы начнете работать с документами, г-н Усов, а я займусь своим обедом, который мне, скорее всего, придется попросить подогреть, нам необходимо определить основу наших взаимоотношений. Я бы хотела, чтобы вы уделили тому, что я сейчас сообщу вам, достаточно внимания. Если что-нибудь из того, что вы услышите, покажется вам не до конца понятным, я дам вам необходимые пояснения, но не в процессе изложения, а по его окончании. Так мы сведем к минимуму могущие возникнуть неясности. Не желаете ли вы воспользоваться блокнотом? – Мне были предложены ручка и непочатая склейка желтоватых листков «для заметок», но я решил покуда обойтись без них: возня с конспектированием меня бы только отвлекала. Впрочем, рыская по карманам, будто бы в поисках собственной, более привычной мне ручки, я без хлопот смог включить звукозапись – это придавало мне храбрости (устройство таилось в наружном кармашке, и в последние месяцы я не расставался с ним – так иные, я слышал, не расстаются с оружием).
– Вы не являетесь моим клиентом, г-н Усов, – уведомила меня г-жа Глейзер. – Таковым является «Прометеевский Фонд». Я сотрудничаю с вами по поручению моего клиента, а поскольку вы, в свою очередь, состоите клиентом Фонда, я предоставлю вам только те услуги, о которых в отношении вас просил мой клиент. Это обстоятельство предполагает, что, если какие-либо формы нашего сотрудничества или те принципы, которыми это сотрудничество обусловлено, покажутся вам неприемлемыми или неисполнимыми, вам предстоит обсуждать все это не со мной. Я не смогу ответить ни на какие ваши вопросы, если они будут касаться причин, по которым вам предлагается поступить так или иначе. Я не стану обсуждать эти причины. Я также не смогу изменить ничего в предложенном вам порядке и последовательности определенных действий.
