Характерная – в соответствии с моим жизненным опытом, что б там ни думал о нем Нортон Крэйг, – особенность происходящего в подобных случаях коренится в невозможности прямо обратиться к насевшему на тебя/засевшему в тебе препятствию с вопросами из разряда «кто ты?» и «зачем?». Казалось бы, оно не таится и открыто объявляет: «Я здесь», но при этом его невозможно, т. с., засечь на душевном локаторе; разрешающие способности последнего, вопреки распространенному заблуждению, вообще довольно низки. Препятствие есть. Есть, а экран пуст. На нем ничего нет. Я наловчился не обращать внимания на эти выходки, их надо просто переждать, раз уж ты не обладаешь способностью им воспрепятствовать, но Крэйг наверняка застал себя в указанном состоянии/познакомился с ним еще совсем недавно, и оно, конечно, было ему в тягость.
Оттого-то он мучился со мною и так и этак, а напоследок сказал, что готов высказать предположение, как бы он, Крэйг, поступил в сходной ситуации. Но я уже опомнился и ответил ему, что тогда, мол, нам придется во избежание недоразумений сперва подробно обсудить названную им ситуацию, а я-то как раз предпочел бы всего этого – избежать.
Слово за слово, и на лице Крэйга определилось выражение бешено горделивой и уже ничем, кроме себя самой, более не дорожащей, только самое себя признающей мужской злобы; она может стать опасной для нас, однако без нее мы не выдержали бы ни одного боя – хоть в атаке, хоть в защите, хоть за Отечество, хоть за бабу. Крэйгу наверняка почудилось, будто необъявленное препятствие заробело его, что оно вот-вот исчезнет, если его как следует припугнуть. Он ощерился, повел плечами, заложил изогнутые большие пальцы в карманы штанов, угрожающе перекачнулся раз-другой на каблуках.
– Все еще хочешь посмотреть? Давай!Я сказал, что высоко ценю его готовность и согласие помочь, но, пожалуй, действительно не следует глазеть на неоконченную живописную работу, тем более если сам живописец так настойчиво этому препятствует.
Нет худа без добра. Должно признать, что в своей совокупности слова и поведение Крэйга действительно пошли мне на пользу. Не то чтобы я в точности разгадал всё, что он хотел мне сообщить, пустясь, например, излагать свои взгляды на мировоззрение умершего философа-антиглобалиста – или даже еще прежде, открывая мне подробности своего эксперимента с винами. Нельзя исключить, что и в том, и в этом случае, – до того мгновения, когда на Крэйга
Его переживания – были только цветочки.Т. е. покуда – в сравнении с моими обстоятельствами – все эти с недавних пор причиняемые ему душевные неудобства, косвенно связанные с событиями, что разыгрались вокруг одной-единственной картины в его музее-галерее, являлись сущими пустяками.
Итак, Нортон Крэйг не сбил меня с толку. Напротив, наш разговор, получивший столь неожиданное (думается, для нас обоих) завершение, содействовал тому, что я смог не только перевести дух, но и сообразить преимущества теперешнего моего положения.
Здесь, вот уже в который раз, я вынуждаюсь прибегнуть к развернутой метафоре.Подобно большинству несчастливых людей, я воспринимаю судьбу по образу и подобию вздорного и капризного начальника, который не питает ко мне симпатии, а потому никогда не упускает случая, чтобы поставить меня на место. В таких условиях о продвижении по службе мечтать не приходится; хорошо еще, что тебя хотя бы терпят и не гонят вон. Ни малейших возможностей получить другую работу у тебя нет, потому что иные источники существования – даже не предусмотрены. Приходится как-то устраиваться. И для этого очень важно не допускать в себе возникновения и развития чувства ненависти к обидчику, т. к. он, обидчик, тотчас же его обнаружит, и тогда уж вам придется совсем плохо. На повседневном уровне этот феномен хорошо известен, отчего большим спросом у нас пользуются специальные пособия, напр. «Как полюбить своего босса?» или «Как приобрести доверие и уважение руководства?». Среди прочего там указывается, что скрытностью и притворством делу не поможешь. Если ты не остережешься и позволишь ненависти и презрению к тому, кто начальствует над тобой, укорениться в твоем сознании, тебя рано или поздно выведут на чистую воду. Единственный выход в том, чтобы научиться если и не полюбить начальника в буквальном смысле слова, то по меньшей мере как-то упростить его личность, свести ее до персонажа телевизионного фильма – и возбудить в себе кое-какую симпатию к этому персонажу, пускай даже с примесью снисходительной насмешки над некоторыми его слабостями и чудачествами. А разве мы сами свободны от слабостей или не подвержены чудаковатостям?
