Пусть так. Но в моем предварительном знании о времени было и еще нечто, особенно противящееся пересказу. Поскольку время есть явление тварное [51] , постольку не исключается, что оно может иметь и определенный плотский облик. Эта плоть времени, даже будучи, как правило, невидимой для нас, вероятно, оказывает свое прямое воздействие на те физические/тварные же объекты, с которыми мы находимся в соприкосновении. Тем самым время дает себя увидеть как таковое. Мы же приписываем времени воздействие исключительно косвенное – т. е. убеждены, что наблюдаем его, видя, например, старение, превращение в прах либо, напротив, расцвет, созревание и тому под. Доказательства того, что все эти перемены происходят под действием фактора времени, связаны с ним – отсутствуют. Мы лишь допускаем (по взаимной договоренности), что именно время, мол, наложило свою печать на это человеческое лицо, на это здание, на эти его подгнившие, изрезанные ножами подростков лестничные перила. Откуда мы это взяли? А ниоткуда. Из всё того же произвольного допущения, что время идет, движется и мы движемся в нем / вместе с ним, а наблюдаемые нами перемены есть признаки работы/движения времени.
