Задача Нортона Крэйга, как он мне пояснил ее, состояла вовсе не в иллюзорной и попросту глупой попытке помочь бездомным. Это практически невыполнимо. Он лишь старается сохранить какие-то элементы их культуры. И это дело весьма нелегкое. Первые два-три месяца личность бездомного сохраняет самоощущение не-бездомных. Пока это самоощущение не распадется, перед нами – взбудораженный, потрясенный случившимся, агрессивный, истеричный субъект, от которого нет ровно никакого проку. Он еще не осознает себя, его древняя культурная база не пробудилась, к ней еще нельзя апеллировать. Только затем наступает плодотворный, но совсем недолгий период расцвета. Бездомный становится сам собой. Но бездомные, разумеется, бывают более или менее даровитыми. Это означает, что Крэйгу приходится держать под своим контролем возможно большее число кандидатов, дожидаясь, покуда они достигнут искомого состояния. Сложность усугубляется тем, что в этот латентный период развития невозможно распознать, кто из них заслуживает настоящего внимания, а кого можно предоставить его судьбе. Такие методы отсутствуют. Поэтому в распоряжении Крэйга остается не свыше двух месяцев. За эти-то дни необходимо найти подходящих бездомных, вступить с ними в доверительный контакт и добиться результатов. По прошествии же упомянутых двух месяцев бездомный обычно теряет связь со всем, что относится к культуре не-бездомных. Сама их пища, вода и даже самый воздух постепенно становятся для него непригодными к употреблению. Отторжение всего этого перерастает в болезнь, а болезнь – в смерть.
