Откровения Нортона Крэйга занимали меня необыкновенно. Дошло до того, что при очередном посещении редакции, которая всё больше обращалась в корреспондентский пункт, я предложил заведующему сделать программу о галерее «Икар», куда входило бы интервью с ее владельцем – на основе очерка о быте и нравах манхэттенских бездомных. Но предложение было отклонено, поскольку такая передача, по выражению Марика, «ни в куда нам нужное не вписывается». Всегда ко мне доброжелательный, он, пожалуй, даже на какое-то мгновение был не совсем приятно удивлен тем, что для меня оказался возможным подобный сбой в априорном различении сообразного и несообразного: «Николаич, ты не прав – я от тебя…ею без баяна». До сих пор мною не слыханное речение изрядно меня посмешило, но и отрезвило. Я пояснил редактору, что имел в виду прямой эфир – трансатлантический радиомост между бомжатниками Москвы и Нью-Йорка. Марик сейчас же присоединился к моему вышучиванию, предположив, что российские участники под занавес обратятся с просьбой о содействии в предоставлении им ПМЖ в нью-йоркском бомжатнике.
Всё успокоилось.
Но не позже чем через месяц Марик напомнил мне о нашем турнире остроумия самым неожиданным образом.
Я пришел для записи очередной программы.
По окончании студийного часа Марик пригласил меня к себе в кабинет, чтобы угостить кофе («лучше выпить кофея, чем не выпить ничего»). Изготовив две порции espresso с помощью небольшой, но массивной машинки, видом своим отчего-то напомнившей мне старинный канцелярский арифмометр, редактор отведал свое угощение, поморщился от горечи – и подсластил кофейную жижу, опорожнив в нее бумажный пакетик с диетическим неочищенным сахаром. Я проделал то же самое. Приготовленного напитка хватило нам глотка на два. Марик первым осушил свою чашку и обратился ко мне «с идеей в развитие того, о чем как бы трекалось тем разом».
Мне было предложено отправиться в…ов для участия в международном симпозиуме «Роль русско-язычных демократических СМИ в странах СНГ и на Западе». В этой связи Марик добавил, что оплатить мои расходы редакции пришлось бы затруднительно, т. к. я сотрудник внештатный, но организацией симпозиума занимается «один наш неслабый мозговитый танк» [17] , который «за всё башляет». Редактор также выразил удовольствие возникшей возможностью предоставить мне шанс немного развеяться, «подзарядить аккумуляторы» и, наконец, побывать на «истродине» – впервые за тридцать лет («Николаич, ты как Бродский: принципиальный невозвращенец»).
Симпозиум должен был открыться в октябре 2007 года, и, т. о., до него оставалось около шести месяцев.Я не был расположен обсуждать с Мариком причины (уже разъясненные выше) моего нежелания возвращаться туда, откуда мне посчастливилось удалиться. Они, эти причины, оставались в силе. Но их содержимое, их основа – чего я не стал бы обсуждать и с самим собой – по составу своему обратились из средства защиты от прямой опасности в средство для соблюдения традиции.
