Обычно, созвонившись, мы договаривались встретиться в каком-нибудь кафе, домой же друг к другу не ходили. Мино знала, что моя мать плохо к ней относится, и не хотела встречаться с ней, я тоже не любил бывать у неё, тем более что её дом был весьма неудобно расположен. Она жила у моря, в той части города, где было много пансионатов; её дом стоял в самом конце переулка, зажатого двумя рядами заборов, и легко просматривался из соседних домов. У дома слева был обычный для этих мест низкий забор, хозяйка много времени проводила в саду, обихаживая свои посадки, и при каждом удобном случае поглядывала в сторону соседей. Справа находился особняк в европейском стиле с большой застеклённой террасой и обнесённым металлической сеткой газоном. На террасе почти всегда сидели рядком три старушки и, когда я шёл мимо, смотрели на меня так, будто я был актёром, проходящим через зрительный зал по «мосту цветов». Судя по морщинистым лицам, старушки были уже в очень преклонном возрасте, и создавалось впечатление, что они, за неимением других дел, просто сидят и ждут своего смертного часа. Я даже подумал было, что это приют для престарелых, но потом узнал, что старушки — сёстры и что дом принадлежит младшей из них.
Кажется, тогда был зимний вечер. Да, точно, близилось Рождество, и У меня в руках был свёрток с маленькой итальянской кожаной коробочкой, которую я приготовил Мино в подарок. День выдался холодный, и хозяйки дома слева в саду не было, но старушки из дома справа сидели террасе в полной боевой готовности, словно поджидая меня. В конце переулка зеленела бамбуковая роща. Я толкнул калитку, зазвенел прикреплённый с обратной стороны колокольчик. Были зимние каникулы, и я рассчитывал застать Мино дома. Не услышав звуков рояля, замер в нерешительности, но тут на крыльцо вышла её тётка и пригласила меня в дом. Когда я пришёл к Мино впервые, то принял эту женщину за её старшую сестру. Оказалось же, что это младшая сестра матери Мино, Цунэ Цукамото. Она жила по соседству и часто заходила в гости.
— А Мино нет?
— Они всей семьёй отправились в Идзу, я осталась сторожить дом.
Отец Мино очень любил путешествовать всей семьёй, вот и летом он потащил всех на Хоккайдо, одна Мино воспротивилась и поехала с нами в горы.
— Да ну, надоело, — говорила она. — Братец всё время капризничает, нудит, что в гостинице невкусно кормят. А отец ни минуты не может усидеть на месте, всё время куда-нибудь всех тащит, поедем туда, поедем сюда… Никакого покоя.
— Тогда передайте, пожалуйста, Мино вот это. Скажите, что я устроился на работу. Это ей на память.
— Да? Вы устроились на работу? Что ж, поздравляю, — дружелюбно сказала Цунэ и снова пригласила меня зайти, дескать, ей скучно одной.
Я прошёл в просторную гостиную, где стоял рояль. Цунэ стала расспрашивать меня о будущей работе, и я охарактеризовал её как «службу в довольно известной юридической консультации, где можно приобрести необходимые навыки в делах, связанных с ценными бумагами и налогами». Цунэ тут же заявила, что не мешало бы и ей заняться ценными бумагами, рассказала о том, какие акции, по слухам, имеют особенный спрос у брокеров, какие считаются дефицитными, потом сообщила, что после того, как два года назад скончался её муж, служивший в страховой компании, она осталась одна и теперь живёт на дивиденды и на то, что получает от сдачи квартир внаём, но в акциях не особенно понимает и то и дело терпит убытки. Особенно ей понравилось, что юридическая консультация Огиямы находится на задах Токийского акционерного дома на Каябатё. Разговаривая с ней, я не мог отделаться от нехорошего предчувствия. Мне казалось, что она неспроста заманила меня в дом, где никого, кроме неё, не было. И прежде, приходя в гости к Мино, я ловил на себе её как бы случайные взгляды. В конце концов она вышла, чтобы приготовить чай, а вернувшись в гостиную, села рядом со мной и взяла мою руку в свои. «Не бойся, мы ведь здесь одни». Она успела напудриться, наложила на веки тени, подкрасила губы. Я сразу же это отметил — не зря ведь сам когда-то наряжался женщиной. От Цунэ вызывающе пахло духами, глядя на её щёки и губы, я испытывал приятное возбуждение, тем не менее, обласкав взглядом её лицо, я медленно, со спокойным достоинством отвёл её руки. «Я тебе не нравлюсь?» — удивлённо спросила Цунэ. «Нет, что вы, — учтиво ответил я, — но я ведь пришёл с подарком для Мино». Она проводила меня до ворот. Вид у неё был смущённый, поэтому я поспешил заверить её, что всё останется между нами, она может не волноваться. Она протянула мне листок бумаги, на котором был написан её адрес и номер телефона. Я почтительно взял его и положил в нагрудный карман.