— Очень болит?
— Сейчас не очень. А утром так разболелось, что пришлось вскрывать.
— Кошмар! — Она сильно вздрогнула, как будто по её телу пропустили электрический ток. Лицо побледнело, он даже испугался, как бы она не упала в обморок.
— Что с тобой? Ты в порядке? Не надо было мне об этом рассказывать. Вот уж не думал, что ты такая впечатлительная.
— Я боюсь боли. Даже думать страшно. А тут ещё укусил человек, которого уже нет. Вообще жуть.
— Ничего не поделаешь. Профессия такая. Лучше скажи, готова ты пойти сегодня вечером куда-нибудь выпить с человеком, укушенным мертвецом?
— Пожалуй… — тихо ответила она.
— Значит решено. — Он шумно перевёл дух и увидел, что щёки её постепенно начинают розоветь. — Может, зайти сначала к доценту? Он сказал, что хочет со мной поговорить.
— Подожди. — Она сделала ему знак глазами, — он сказал, чтобы я сразу же сообщила ему, как только ты придёшь.
— Но Аихара будет сидеть у него до бесконечности.
— Да ладно тебе, давай входи.
— Нет, не буду. — Он знал, что Абукава не любит, когда его отрывают от беседы, да и общаться со стариком Аихарой не очень-то хотелось.
— Кстати, тут недавно наш доцент попал в переделку. На него насели эти типы.
— Какие ещё типы?
— Да те же, которые вчера атаковали тюрьму, студенты из «Общества спасения Симпэя Коно».
— С какой стати?
— А ты разве не знал ничего? Ведь это Офуруба проводил судебнопсихиатрическую экспертизу Симпэя Коно. Похоже, их не устроили её результаты. Они являлись сюда уже несколько раз — человек десять, даже больше — наседали на него, требовали, чтобы он отказался от своего заключения. Но не на того напали: доцент наотрез отказался с ними разговаривать, в результате разразился большой скандал. На прошлой неделе они блокировали его кабинет, ну, не то чтоб блокировали, а опечатали дверь и приклеили всякие угрожающие надписи типа: «Если сорвёте, мы явимся на заседание учёного совета». Ну, наш доцент спокойненько сорвал эти надписи, после чего обстановка ещё более накалилась, а тут ещё вчерашний пикет… До сих пор опомниться не могу.
— А откуда эти студенты?
— К Офурубе приходили, скорее всего, наши. Но вообще-то кто их знает — на них были каски, какие-то маски самодельные, не разберёшь. Кажется, там были и девушки. Наверное, с медицинского.
— Не знал. Нынешние студенты для меня загадка. Сам-то я закончил университет четыре года назад.
— Для тебя и жизнь на воле — загадка. За полтора года работы в тюрьме ты совершенно разучился в ней ориентироваться.
— Это точно, — улыбнулся Тикаки.
Зазвонил телефон. Звонил профессор Абукава.
— Хорошо, я поняла. Да, кстати, к вам пришёл доктор Тикаки.
Только Тикаки подумал, что зря она это сказала, как раздался звук шагов и в приёмной появился профессор Абукава. Крупное смуглое лицо, волосы аккуратно зачёсаны назад, на носу очки в золотой оправе. Одет, как всегда, экстравагантно — синяя рубашка и к ней — тёмно-жёлтый галстук.
— А, ты уже здесь? Я тебя ждал. Ну как, есть надежда, что мы получим список?
— Я принёс его. — И Тикаки вытащил из сумки «Список людей, связанных с мафиозными группировками».
— Как всегда, работаешь быстро. — И Абукава пробежал список глазами. — И сколько их всего?
— Двести восемьдесят три.
— Круто! — С молодёжью Абукава всегда вёл себя запанибрата. — Смотри-ка, тут и большие шишки есть. Вот, к примеру, один из крёстных отцов группировки X. из Асакусы, я его упоминал в одной из своих работ, забавный старикан, он мне показывал грамоту, которую им якобы вручил наместник Этидзэн Оока Тадасукэ[21] ещё в те незапамятные времена, когда их группировка только создавалась, он специализируется на улаживании внутренних конфликтов, причём, выступая посредником, каждый раз отрезает себе фалангу пальца, поэтому у него на левой руке осталось всего два пальца. Неужели даже его сумели изловить? Да, полицейское управление времени не теряет. Теперь вопрос в том, как всё это обрабатывать, надо будет провести специальное заседание и обсудить. Да, кстати, по моим расчётам, должны быть случаи с передозировкой психоаналептиков, интересно, к тебе не приходили на приём больные с галлюцинациями и признаками маниакального синдрома?
— Точно, был один с манией преследования. Ему всё время кажется, что за ним по пятам гонятся полицейские. Якобы каждую ночь перед ним появляется в стене лицо полицейского.
— Занятно! Думаю, им одним дело не ограничится. Во времена моей молодости был очень распространён амфетамин, похоже, что сейчас мода на него вернулась. Ты читал книгу профессора Татэцу из университета Кумамото о передозировке психоаналептиков?
— Неужели есть такая книга?
— Есть. Она вышла сразу после войны, прекрасная работа. Тебе нужно обязательно с ней познакомиться. У меня она есть, может, при случае…
— Не беспокойтесь, я возьму в библиотеке, — сказал Тикаки, знавший, что у Абукавы принцип — никому не давать книг из своей личной библиотеки. Он открыл блокнот — у него была привычка тут же записывать название заинтересовавшей его книги — и, наткнувшись на описание симптомов Тайёку Боку, словно снова окунулся в атмосферу тюремной больницы.
