Приговор полностью

— Да, да — горячечный невроз. Он ведь тоже возникает в условиях предельной концентрации времени. И Кусумото вовсе не исключение. Его ощущение проваливания или падения вполне объяснимо именно с этой точки зрения. Вот и Гастон Башеляр говорит: падающий человек — это то же самое, что человек в состоянии полёта. Ну, а если точнее, страх перед падением возникает именно тогда, когда человек, изо всей мочи стремясь быть экстравагантным, находится в состоянии полёта. Ощущение, что он летит куда-то в тартарары, бывало у Кусумото и раньше, давно, он тогда только принял крещение. Он неоднократно обращался ко мне за советом по этому поводу. И я склонен рассматривать это явление как компенсацию за экстравагантность. Когда Кусумото проникнется истинным смирением и перестанет мнить себя великой личностью, его время перестанет быть концентрированным и ощущение проваливания исчезнет.

— Возможно, и всё же… — Подумав, что он привёл не все доводы, Тикаки предпринял ещё одну попытку убедить Аихару. — И всё же Кусумото не похож на других приговорённых. Он всегда уравновешен, никогда не теряет присутствия духа… Конечно, ощущение проваливания это аномалия, но если сравнить её с такими тяжёлыми формами, как эксплозивная реакция или ганзеровский синдром, которые наблюдаются у других заключённых, то он вполне адекватен, я бы даже сказал, нормален. Даже слишком нормален, возможно, именно это и может рассматриваться как аномалия, ибо отличает его от среднестатистического приговорённого к смерти.

— И вы связываете это с его верой?

— Не знаю. Я слишком далёк от всего, имеющего отношение к религии.

— А вам не кажется, что это связано скорее с его личностными особенностями? Он ведь по натуре человек холодный и жестокий, к безрассудствам не склонный. Типичный случай психической анестезии.

— Да, именно такой диагноз вы ему и поставили… — У Тикаки возникло ощущение, что мысль, которую он хочет высказать, начинает обретать отчётливую форму, как бы кристаллизируется. Да, у него есть сомнения в правильности этого диагноза.

— Признаки психической анестезии, — сказал Аихара, — наблюдались у него ещё в малолетстве. Его старший брат, Икуо, рассказывал мне, что однажды Такэо сварил в кастрюле живых лягушек. Он учился тогда в первом или втором классе начальной школы.

— Лягушек в кастрюле?..

— Да, да, именно. Причём целых трёх. Рядом с их домом на холме Тэндзин был луг с болотцем, где во множестве водились лягушки. Однажды Такэо поймал трёх лягушек, принёс их домой и, с гордостью показав брату, уединился на кухне, Икуо потихоньку заглянул туда, и что же? — на газовой плите стояла кастрюля, а его братишка, приоткрыв крышку, наблюдал, как в ней корчатся, умирая, лягушки. Старший стал его ругать, мол, зачем пачкаешь посуду, в ней ведь еду готовят, а младший посмотрел на него страшными глазами и говорит — а знаешь, какая лягушка умрёт первой? «Откуда мне знать?» — «А та, которая самая большая», — ответил младший и закатился хохотом. Тут Икуо увидел, что самая большая лягушка действительно всплыла с раздутым белым животом, и у него потемнело в глазах. Такэо Кусумото — младший ребёнок в семье, у него два старших брата. Похоже, что на этих лягушках он загадал, какая судьба ждёт его и его братьев. Так что уже в раннем детстве он был не по годам жесток, причём, если судить по этой истории, совершая жестокость, ни на миг не терял хладнокровия. Учился он хорошо, но был очень замкнутым ребёнком, ни с кем не дружил, при этом отличался склонностью к воровству и частенько крал у матери и братьев деньги, а однажды из школьной столярной мастерской украл полный набор совершенно новых инструментов. Когда стали опрашивать родителей, мать Кусумото обнаружила украденные вещи в его книжном шкафу, но не стала сообщать об этом в школу, как она говорит, ради его будущего. Когда он стал постарше, у него часто случались приступы бешенства: он избивал братьев, связывал мать, крал их сбережения, у него не было ни малейшего представления о том, что хорошо, что плохо, а отсюда — прямой путь до убийства, правда ведь? Словом, перед нами классическим случаи психической анестезии, и связь между личностным расстройством и преступлением очевидна.

— Но ведь после того, как его арестовали, и особенно после того, как он принял крещение, он резко изменился. По крайней мере в настоящее время он производит впечатление человека мягкосердечного, склонного к размышлениям. Я не обнаружил в нём никаких признаков патологической «бесчувственности».

— Ещё бы, это ведь прожжённый негодяй. С таким высокоразвитым интеллектом, как у него, ничего не стоит скрывать собственную бесчувственность. Он прекрасный актёр. Да и жизнь в условиях изоляции, то есть жизнь, в которой мало что меняется, всячески этому способствует. К тому же он ведь мнит себя христианином…

— Однако… — начал было Тикаки, но выражение лица Абукавы заставило его замолчать.