— А вот в этом я с вами не согласен, — резко прервал его Аихара, но тут же сменил тон на более спокойный. — Я не считаю Кусумото истинно верующим. По-моему, он приобщился к вере, если можно так сказать, вынужденно, оказавшись в пограничной ситуации. «Ночные мысли» посвящены матери, он то и дело обращается к ней, говорит о своей любви, и всё же несмотря на это и несмотря на явный интерес к религии — текст пестрит цитатами из Библии — я склонен рассматривать его записки как признание в неспособности обрести веру. Да и вообще, человеку, стремящемуся к Богу, обычно не свойственен столь цветистый стиль. В последнее время мы довольно редко обмениваемся письмами, всего несколько раз в год, но, когда проводилась судебно-психиатрическая экспертиза и он лежал в Мацудзавской клинике, я внимательно наблюдал за ним в течение двух месяцев, после чего мы писали друг другу довольно часто. За это время у меня сложилось вполне определённое представление и о самом Кусумото, и о его вере. Незадолго до того, как его перевели в клинику, его начал посещать патер Шом, там же в клинике он его и крестил, и мы с ним имели возможность общаться. Патер Шом всегда говорил, что вера Кусумото ещё очень неглубока, он верит только разумом. Не думаю, что истинный верующий стал бы прятаться за цветистыми фразами. Да, это, конечно, спорный вопрос, но меня всегда интересовало, почему Кусумото стремится приукрасить себя и свою веру, почему он не может без этого обойтись? Ведь он почти нигде не анализирует свои поступки, своё прошлое, и это при том, что он убийца, злостный преступник, приговорённый к высшей мере наказания! Ни слова о том, что он чувствует себя виноватым перед своей жертвой и его семьёй. Кстати, я ведь беседовал с близкими потерпевшего, когда проводил экспертизу. Его, кажется, звали Намикава?
— Да, он был агентом по продаже ценных бумаг и жил в Йокогаме, — сказал Тикаки.
— Ну так вот, я встречался с вдовой этого Намикавы, и она рыдала, жаловалась, как ей трудно одной с двумя детьми — младший учится в начальной школе, а старший — в средней. Недавно в одном еженедельнике я видел новое сообщение об этой семье, трагизм их существования не может не вызывать сочувствия. В самом деле, убийца не только насильственно лишает человека будущего, он ломает жизнь — и в материальном и в моральном плане — всем его близким, причём не одному поколению. Это безусловное зло! И вера, существующая отдельно от осмысления собственных поступков, на мой взгляд, лишена стержня, так, красивая безделушка, не более. Вы не согласны?
— Да… Конечно, вы правы. И всё же… — быстро проговорил Тикаки, торопясь нырнуть в паузу, возникшую в речи Аихары, речи, похожей на густой невод, забрасываемый с удивительной точностью. — Если говорить о главной теме «Ночных мыслей», то, по-моему, автор и не ставил перед собой цели проанализировать собственное преступление. Кусумото хотел написать об иллюзиях, химерах, за которые цепляется человек, сидящий в тюрьме, изобразить в символической форме ту пограничную ситуацию, выходом из которой является смерть. Реальную жизнь, реальные размышления он передаёт не прямо, а иносказательно, создавая некий воображаемый мир.
— Нет, нет и нет, — решительно замотал головой Аихара, отметая доводы молодого — на тридцать лет моложе его самого — коллеги. Тикаки невольно усмехнулся при виде его горячности, в которой при всей её искренности было что-то ребяческое. — Какие там иллюзии и символы! Всё гораздо проще, эти цветистые фразы для него что-то вроде прикрытия, он пытается спрятаться за ними. Его желание бежать от действительности поддерживается стремлением к
— Позвольте с вами не согласиться. Заключённые, конечно, получают мало информации из внешнего мира, но они вовсе не лишены общения…
— Общение это довольно относительное, если сравнить с теми, кто живёт на воле.
— Конечно, вы правы, и всё же…
— Экстравагантность Кусумото — просто одна из форм тюремного психоза. И ваш невроз, как его там…
— Горячечный.
