У меня ещё недостаточно данных, поэтому я не могу ничего утверждать, — сказал Тикаки, мысленно сопоставляя Тёсукэ Оту с Итимацу Сунадой, — но, пожалуй, постоянное состояние психогенного возбуждения, которое я наблюдал у своих пациентов, действительно связано именно с этим. Мои больные постоянно чем-то заняты. Они стараются за оставшееся им короткое время переделать как можно больше дел, не могут усидеть на месте, мечутся, словно животные в горах, пытающиеся спастись от настигающего их пожара. Конечно, нельзя всех стричь под одну гребёнку, некоторые — труженики по натуре, другие слишком неуравновешенны и просто не умеют сосредотачиваться на чём-то одном, третьи, деградировав, уподобились низшим животным и двигаются совершенно спонтанно, повинуясь первобытным инстинктам… Но так или иначе, их время сконцентрировано, это точно.
— А это понятие сконцентрированного времени приложимо к случаю с ганзеровским синдромом, о котором вы говорили?
— Вполне. У этого больного, с одной стороны, наблюдался ипохондрический синдром — он постоянно жаловался на головные боли, бессонницу, с другой — он утверждал, что сам не совершал ни ограбления, ни убийства, что его оклеветал сообщник, считал вынесенный ему приговор несправедливым, более того, он пытался подать в суд исковое заявление на том основании, что смертная казнь является нарушением Конституции, то есть вёл себя очень активно, с энтузиазмом занимаясь разными делами, но с начала этого года у него наметились симптомы переутомления, видимо, эта предельная концентрация времени оказалась непосильной для его психики, и у него развился синдром Ганзера с элементами пуэрилизма. Что-то вроде защитной реакции.
— Интересный случай. Психика приговорённого к смертной казни и ганзеровский синдром связаны через «генетическое понимание» Ясперса. Непременно сделайте доклад об этом случае. Чрезвычайно ценный материал. Что касается Ганзера, то и у меня собрано немало литературы по этому вопросу, но самым большим знатоком, конечно, является Абукава.
— Да что вы, сэнсэй, куда мне до вас, — сказал Абукава, поправляя свой жёлтый галстук.
— Кстати… — Словно пытаясь восстановить оборвавшуюся нить разговора, Аихара подвигал нижней челюстью и снова обратился к Тикаки: — Знаете, старики прекрасно помнят прошлое, но тут же забывают только что услышанное. Так о чём это мы говорили? Да, что-то связанное со странными симптомами у Такэо Кусумото…
— Ощущение проваливания?
— Да, да, именно это. Вы считаете, эти симптомы связаны с индивидуальными особенностями Кусумото, и вот с этим-то я никак не могу согласиться. Разве вам не кажется, что концентрация времени, общая для всех приговорённых к смертной казни, и это проваливание — явления взаимосвязанные?
— Да, теперь и мне так кажется. Кусумото по натуре — труженик, он целыми днями что-то читает или пишет… Судя по его личному делу, он живёт так все шестнадцать лет своего заключения. За эти шестнадцать лет он перечитал неимоверное количество книг и написал тоже уйму всего, опубликована лишь незначительная часть. В отчётах надзирателя, осуществляющего наблюдение за его поведением в камере, указывается, что он тайно пишет какие-то записки под общим названием «О природе зла» или что-то вроде, а дневник, который он ведёт в тюрьме, насчитывает уже несколько десятков общих тетрадей. Наверное, подобное трудолюбие является следствием той самой концентрации времени, о которой вы говорили. Только в его случае это концентрированное время имеет достаточно устойчивый характер, оно пребывает в этом, если можно так сказать, застывшем состоянии вот уже шестнадцать лет. Причём у него ни разу не наблюдалось того горячечного невроза, о котором я вам говорил. Он всегда спокоен, невозмутим, не впадает в возбуждение, у него не бывает конфликтов с другими заключёнными, за ним не числится ни одного нарушения дисциплины. Правда, пятнадцать лет назад, то есть вскоре после того, как он попал в тюрьму, один из его соседей совершил побег, и Кусумото подозревали в пособничестве, считали, что ленточную пилу, которой была перепилена решётка, пронёс в тюрьму духовник Кусумото; дней десять продолжалось расследование, но сам Кусумото категорически отрицал свою причастность к побегу, и за неимением доказательств его так и не наказали. Мало кто из заключённых живёт такой размеренной жизнью, можно даже сказать — слишком размеренной. Впрочем, иногда мне кажется, всё дело в том, что он верующий христианин.
