сразу. Что Карлу и его людям не пришлось тянуть из нее каждое слово
клещами, в самом буквальном смысле этого выражения.) Но тут вступает в
силу вторая слабость, еще более важная. Шантаж может сработать лишь в
том случае, если шантажируемый знает о требованиях и действиях
шантажиста — а тот, в свою очередь, уверен в осведомленности
шантажируемого. Карлу нет никакого смысла мучить Эвьет, если у него нет
гарантии, что информация об этом дойдет до меня. Значит, надо
позаботиться, чтобы такая гарантия у него не появилась.
В сенях мне удалось отыскать фонарь; я зажег фитиль и снова вышел в
ночь и дождь. Подойдя к бочке, куда с журчанием стекала струя с крыши,
вымыл руки, затем зачерпнул воды и умыл окровавленное лицо. Потом
некоторое время тер куртку, штаны и сапоги. Ладно, вроде сойдет.
Холодная вода неплохо берет свежую кровь. Слева маячил какой-то сарай; я
направился туда в поисках лопаты. Дверь была заперта на крепкий засов,
но без замка. Я отодвинул его и шагнул внутрь — тут же, впрочем,
остановившись на пороге.
Из пахнущей сеном глубины сарая на меня смотрели восемь испуганных
глаз. Мужчина, женщина и двое детей, примерно пяти и восьми лет. В свете
фонаря они в страхе жались друг к другу, переводя взгляды с моего меча
на мою одежду; должно быть, какие-то пятна крови я все же оттер
недостаточно хорошо.
А я-то думал, что избавился от всех ненужных свидетелей.
Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.
— Это ваш хутор? — спросил я наконец.
— Да, — ответил мужчина.
— А те люди, в доме? Что вы о них знаете?
— Прискакали вчера под вечер. Загнали нас сюда. Сказали, что если
будем сидеть тихо и не рыпаться, не сделают нам зла. Днем забирали жену,
чтобы приготовила еду. Потом опять привели сюда.
Я перевел взгляд на женщину. Замордована жизнью, конечно — большое
хозяйство, двое детей, и это только выживших, а сколько было умерших во
младенчестве… и все же еще, вероятно, вполне способна будить мужскую
похоть. Особенно у непритязательных солдат. Какова вероятность, что их
требования и впрямь ограничились кулинарными услугами?
Она поняла значение моего взгляда, и кровь прилила к ее щекам двумя
некрасивыми пятнами.
— Сколько их было? — продолжал я расспросы. Как знать,
действительно ли это все…
— Пятеро.
Хорошо. Интересно, знает ли Карл число стволов в огнебое, или здесь
Эвьет все же удалось его обмануть? Если знает, то с его стороны большая
наглость послать всего на одного человека больше. Я бы даже сказал -
личное оскорбление…
— Добрый господин, вы их убили? — осмелился спросить хуторянин.
— Неважно, кто их убил, — резко ответил я. — Важно, что сейчас у
вас там в горнице валяется пять трупов. О которых никто и никогда не
должен узнать.
— Только не убивайте! — взмолилась женщина, падая на колени. — Все,
что хотите, делайте, только не убивайте! Детей пощадите…
— Мы будем молчать! — подхватил ее муж, опускаясь рядом с ней. — А
хотите, языки нам всем отрежьте, только жизнь оставьте…
Интересное предложение. И ведь он абсолютно серьезен.
— Что вы слышали? — мрачно перебил я их мольбы.
— Когда? — удивился хуторянин.
— В течение последнего часа.
— Да ничего вроде, — он переглянулся с женой, словно ища у нее
поддержки.
— Не врать, если хотите жить!
— Святой истинный крест, ничего не слыхали, добрый господин! Ну,
мыши скреблись и дождь по крыше шумел, а боле ничего…
— Здоровьем детей клянусь, муж правду говорит!
В самом деле, дом сложен из крепких бревен, да и стены сарая тоже
добротные. Пожалуй, они и впрямь не слышали выстрелов.
— Значит, так, — объявил я. — Вы никогда не видели ни их, ни меня.
И у любого, кто будет об этом расспрашивать, не должно возникнуть
сомнения, что это правда. Потому что, если такое сомнение возникнет -
если возникнет даже тень сомнения! — с вас заживо сдерут кожу, и это
будет только начало. Я не шучу. Вас будут пытать на глазах друг у друга
— тебя, жену, детей — чтобы выяснить не только то, что вы знаете, но и
то, чего вы на самом деле не знаете. А это ситуация безвыходная. Вы все
поняли?
— Да! Да, добрый господин! — наперебой закивали они. — Никто ни о
чем не догадается!
— Избавьтесь от трупов как можно быстрее. Не советую закапывать их
прямо на хуторе. Здесь могут искать.
— А мы их на куски порубим и свиньям скормим! — радостно предложила
женщина. — Никто ничего не найдет!
— Там еще доспехи и мечи. Не пытайтесь их продать, заройте или
утопите там, где вода глубокая и мутная. И кони. Коней осмотрите
внимательно. Если есть клейма или хоть какие особые приметы — не
оставляйте себе. Продайте по одному подальше отсюда, а лучше убейте и
закопайте в лесу. Вам ясно? Вы понимаете, чем для вас может обернуться
жадность или лень?
Снова они принялись горячо уверять меня, что все поняли и будут век
молить бога за мою доброту.
— Ну ладно, — вздохнул я и повернулся, чтобы уйти. Но уже в дверном
проеме вновь оглянулся: — А в котором часу приехали всадники?
— Да к закату уж… — начал муж, но был громко перебит женой:
— Какие всадники, добрый господин? Мы тут уж давно никаких
всадников не видали!
— Умница, — похвалил ее я. — Только не переигрывай. Все-таки дорога
