К стоящему на берегу живописного горного озера замку Колдчерн, построенному еще в пятнадцатом веке, от ближайшего городка вела через вересковые поля каменистая дорога. В один из прохладных апрельских дней по ней медленно двигалась карета с гербом лорда Гордона, запряженная тройкой лошадей. Возница, пожилой рыжеволосый бородач, вез одного-единственного пассажира, три дня назад прибывшего в Глазго из Бордо на борту французского торгового судна. Выглядел изысканно одетый незнакомец средних лет неважно — покрытое сетью морщин лицо его было неестественно бледным, при этом на щеках появлялся периодически лихорадочный румянец, серые глаза слезились, а на высоком лбу то и дело выступал пот. Казалось, этому человеку следовало бы лежать в постели и принимать лечебные снадобья, но некие важные обстоятельства вынудили его пуститься в длительную поездку.
У стен замка карета остановилась, кучер помог пассажиру выйти из нее, проводил до железных ворот, постучав в них два раза. Ворота открыл слуга, которому приезжий нетерпеливо сообщил на английском языке, что ему немедленно нужно увидеть лорда Грэма. Слуга почтительно поклонился, предложил вознице перекусить на кухне первого этажа и накормить и напоить лошадей в конюшне, расположенной слева от главного входа в трехэтажное здание, а сам повел знатного гостя в рыцарский зал, где его хозяин принимал обычно друзей и знакомых.
Сэр Карл Грэм, высокий сутулящийся брюнет с коротко подстриженной седеющей бородкой, в черном бархатном камзоле и высоких кавалерийских сапогах, появился в зале через несколько минут и крепко обнял человека, с которым познакомился много лет назад.
— Дорогой брат, что заставило тебя оставить тайную пресепторию нашего ордена в Толедо и столь внезапно прибыть в Шотландию? — спросил лорд.
— Поручение Великого магистра, очень важное и очень срочное. Я отплыл из Кадиса в Бордо здоровым и бодрым, но по пути в Глазго, к сожалению, заболел, и, похоже, серьезно.
Пресептор Гийом де Гонвиль закашлялся, на белом платке, которым он вытер рот, проступила кровь.
— Тебе срочно нужен врач, — воскликнул Грэм, — я вызову лекаря из городка по соседству, через два часа он будет здесь.
— Хорошо, — согласился де Гонвиль, — но прежде выслушай меня. Ты ведь до сих пор носишь траур по казненной двадцать три года назад несчастной королеве Марии?
— Да, я каждую неделю молюсь в часовне об этой бедной душе.
— Ее недостойная сестра Елизавета оставила этот мир, но Генрих Бурбон, тайный еретик, враг Гизов и Стюартов, до сих пор жив.
