Генрих вдруг вспомнил события другого майского дня, когда он, молодой еще король Наваррский, с небольшим гугенотским войском прибыл к крепостным стенам города Кагор. Штурм начался со взрывов петард, потом противники сошлись врукопашную, Беарнец дрался в первых рядах как простой солдат. Тогда, тридцать лет назад, он сумел подавить свой страх перед пулями и ядрами, как и позднее, в сражениях при Кутра и при Иври, но смерть от кинжала или яда страшила короля, защититься от них было гораздо сложнее.
При повороте с улицы Сент-Оноре на узкую улочку Ферронери карета застряла между двумя гружеными повозками и остановилась. Почти все лакеи и охранники отстали или проехали вперед, сидевшие рядом с королем придворные, среди которых был и герцог д’Эпернон, оживленно беседовали, а сам Генрих задремал у открытого окна. В этот момент Равальяк вскочил на колесо и нанес королю три удара ножом, целясь прямо в сердце. Второй из них оказался смертельным, Генрих громко вскрикнул и тут же скончался.
Убийца был схвачен подоспевшей охраной, подвергся пыткам, но отказался назвать своих сообщников. К власти во Франции пришла королева Мария, дочь великого герцога Тосканы. Все верные покойному королю министры и военачальники были постепенно отправлены в отставку, война с Габсбургами отменена, более того, посол Испании вошел в состав регентского совета.
Равальяка, чтобы он не передумал хранить молчание, казнили всего через две недели после совершенного им преступления. Регентше и ее окружению его возможные показания были совсем ни к чему. А в 1618 году при загадочных обстоятельствах сгорел Парламентский дворец, в котором хранились все документы процесса над убийцей Генриха IV.
<p>30</p>Шестидесятилетний врач-стоматолог холостяк Денис Николаевич Щербаков, жизнелюбивый гурман, любитель французской и итальянской кухни, посетил Париж в третий раз за последние два года, чтобы продегустировать сухие красные вина, вдоволь наесться ветчины и редких сортов сыра, полакомиться настоящим марсельским рыбным супом буйабес. И заодно проехаться по замкам Луары, побывать в Орлеане и Блуа. За насыщенную приятными событиями неделю пребывания во Франции он порядком устал, поэтому в самолете сразу же заснул, открыв глаза лишь за полчаса до посадки в Шереметьево. Сидел Щербаков у иллюминатора, место рядом с ним занимал мужчина средних лет, с невыразительным бледным лицом, а место у прохода осталось свободным. Сосед после пробуждения Дениса Николаевича вежливо улыбнулся и задал ему несколько вопросов на русском языке. После приглашения всех пассажиров к выходу, незнакомец попрощался и быстро прошел вперед, достав из верхнего багажного отсека серый чемодан на колесиках.
Все это Щербаков рассказал Савару и Астафьеву, капитан выступил в роли переводчика, а потом продолжил разговор, задав вопрос:
— А что же он у вас спросил?
— Он поинтересовался, каким транспортом можно добраться из Москвы в Южноград. Я сказал, что возможностей много — самолет, поезд, рейсовый автобус, такси или частный автомобиль, которые можно нанять где-нибудь возле Казанского вокзала.
— Как он выглядел, опишите, пожалуйста.
— Средних лет, продолговатое лицо, без каких-либо особенностей.
— По-русски говорил свободно?
— С небольшим акцентом. Я еще подумал, что это потомок какого-нибудь эмигранта. Или прибалт, поляк, чех, ранее изучавший русский язык.
