— Что изменилось? Многое. — В его голосе прозвучала плохо скрытая обида. — Если при мне в последние годы план был в постоянном прогаре, то при Боровце он стал перевыполняться. Переходящее знамя у нас прочно обосновалось. Только, — Свиридов искоса взглянул на красные петлицы капитана, — вас ведь наверняка не только победные реляции интересуют. Исходя из факта вашего здесь присутствия, скорее — обратная сторона успеха занимает? — Он сжал пальцами сиденье стула и сильно ссутулился. — Еще раз повторяю: конкретных фактов у меня нет. И нет цели очернить кого-либо. Но в качестве наблюдателя могу поделиться, — Пантюхов удвоил внимание, — одной, но, по-моему, существенной деталью. При Боровце удесятирилась, а, может, и дважды удесятирилась рационализаторская инициативность наших сотрудников.
«Вот оно», — отметил про себя капитан.
— Представьте, — продолжал Евгений Петрович, — люди работают практически одни и те же. Условия остались прежними. Но при мне БРИЗ еле-еле выжимал одно-два сереньких рацпредложеньица в год. А с приходом Василия Ивановича вдруг все, кому не лень, стали подавать одно предложение за другим. Да какие! — Свиридов покачал головой. — На десятки и сотни тысяч рублей экономии. Надо же, как людей прорвало. А ведь я вовсе не гасил изобретательскую искру. Никому из новаторов поперек дороги не становился. Наоборот, призывал и убеждал искать разумные решения многих наших технических проблем. Но вот, поди ж ты...
Визит Свиридова оставил у капитана двойственное впечатление. С одной стороны, подтверждалась его мысль о необходимости тщательной проверки рацпредложений, поданных за период руководства Боровца. С другой — не оставляла мысль: не Свиридов ли автор анонимных сигналов в милицию? Тогда почему не скажет прямо? Может, боится, но чего?
Как бы там ни было, а Пантюхов решил поскорее заняться самими рацпредложениями. По его просьбе секретарь БРИЗа принес ему три объемистых папки с потрепанными краями картонных обложек. Здесь было все. И отчеты о деятельности бюро по рационализации и изобретательству, и сами рацпредложения.
Посмотрев схематические графики и сравнительные данные, капитан довольно быстро убедился в правдивости сказанного Свиридовым. Если до 1966 года кривая роста экономии государственных средств тянулась почти параллельно горизонтальной оси графика и нигде не превышала 15-20 тысяч рублей в год, то в восьмой пятилетке она резко скакнула вверх. Экономический эффект от рационализаторства стал исчисляться сотнями тысяч.
«Однако и раскочегарил Боровец рационализаторскую топку...» — присвистнул Леонид Тимофеевич.
Он внимательно стал вчитываться в суть подаваемых предложений, мелкие предложения с авторскими вознаграждениями в десять, двадцать пять, пятьдесят рублей спокойно пропускал. А номера тех рацпредложений, за которые авторам выплачивалось свыше пятисот рублей, стал выписывать на отдельный листок.
Он, естественно, не был специалистом в области кабельной связи и не мог, тем более с первой прикидки, определить, какие именно предложения могут оказаться ложными. Но здравый смысл подсказывал, что искать их нужно в самом высокооплачиваемом ряду.
У него уже стало рябить в глазах от почерков различных авторов, когда он натолкнулся на рацпредложение номер двадцать. Оно было подано 13 февраля 1968 года. Вознаграждение составило 2342 рубля. И, что самое интересное, авторами являлись начальник управления Боровец и председатель БРИЗа главный инженер Удальцов.
Пантюхов отметил у себя на листочке номер предложения и переписал название: «Механизированная прокладка кабеля через каналы и арыки вместо предусмотренной проектом ручной прокладки».
Пантюхов хорошо сознавал, что предложение вполне может быть и подлинным. Но на всякий случай внес его в свой список.
Рабочий день сотрудников управления уже подошел к концу, а капитан так и не закончил просмотр первой папки. Но начало было положено и оставалось только продолжать развертывать цепочку. Чем он и занялся в последующие дни. Результатом этой работы явился список в одиннадцать рацпредложений. В нескольких из них, тоже, кстати сказать, щедро оплаченных, проходил автором начальник производственно-технического отдела Дмитрий Алексеевич Буянов. Пантюхова насторожил тот факт, что предложения поданы единолично начальником ПТО. Даже не в соавторстве с прорабами, работающими на указанных в рацпредложениях участках. Ведь начальник производственно-технического отдела по роду своей деятельности не принимает непосредственного участия в прокладке кабельной линии связи. И вряд ли представляет обстановку на местах лучше, чем прорабы.
Но это были пока лишь домыслы. Непосредственно рацпредложениями капитан собирался заняться в ближайшем будущем. А сейчас требовали разрешения более срочные дела. В том числе — предстоял разговор с Карташовым, который только что вернулся из Красноярска.
