— Конечно, бесплатно. Почему не помочь людям? Правда, — она наморщила лобик, — последние два года в ней ночуют моя дочь со свекровкой. Но только ночуют и ничего больше.
Лейтенант тщательно записал показания соседки. Вместе с ней взглянул на квартиру Боровца. Убедился, что она вполне обитаема: мебель на местах, следов запустения нет. И уже на прощание еще раз уточнил у Антонины Матвеевны:
— Вспомните, может, Клавдия Михайловна все же работала? Хотя бы временно?
— Нет, нет, — категорически заявила соседка. — За то время, что мы с ней знакомы, ни одного дня.
— А пенсию она получает?
— Откуда?! — соседка схватилась за круглые бока. — Она все мне жаловалась, что у нее не хватает пяти лет до стажа.
Лейтенант внес в протокол это дополнение и попросил Антонину Матвеевну расписаться.
В домоуправлении, куда поспешил лейтенант, ему удалось узнать интересные подробности относительно квартиры начальника спецмонтажного управления.
Экономист домоуправления — подвижная шатенка среднего возраста — в числе прочих своих обязанностей следившая за правильностью начисления квартплаты — показала, что задолженности за Боровцом нет. Плата за жилье вносится регулярно и вовремя. Но прописанной в квартире оказалась только жена начальника управления.
— Вот смотрите, — женщина протянула ему желтенький корешок. — Согласно контрольному талону ордера семья состоит из пяти человек. Супруги Боровец и трое детей: Владимир, Дмитрий и Сергей. Площадь квартиры сорок один и девять десятых квадратных метра. Так что... — она, будто оправдываясь, снизу вверх взглянула на лейтенанта, — квартира позволяет.
— Но почему же на такую площадь прописана одна жена? — удивился Карташов. Экономистка чуть опустила глаза:
— По какой причине не прописан сам хозяин и его сыновья, я не знаю.
«Зато я, кажется, догадываюсь», — отметил про себя Карташов и попросил приложить к показаниям копию контрольного талона и справку о выплате Боровцом квартплаты за последние пять лет.
В райсобес Ленинского района, где была оформлена пенсия Клавдии Михайловны, он попал уже к исходу рабочего дня. Там лейтенант выяснил, что для оформления пенсии на Боровец Клавдию Михайловну в числе прочих документов была представлена справка с печатью спецучастка о том, что за последний год работы на спецучастке ее средняя зарплата составляла в среднем двести сорок два рубля в месяц.
Когда на другой день он снова встретился в конторе участка со старшим бухгалтером Мелковой, у той буквально глаза полезли на лоб:
— Какая справка, что вы?! Какая печать... — Карташов заметил, как запульсировала жилка на ее полной шее. — Жена Боровца постоянно у нас никогда не работала. Я ведь объяснила: один раз перечисляли ей в Новосибирск деньги по нарядам нашего прораба, вот и все.
— А это как понимать? — лейтенант извлек из темно-зеленой кожаной папки трудовую книжку Клавдии Михайловны, изъятую у жены Боровца еще при обыске на квартире. Последняя, тщательно выведенная фиолетовыми чернилами, запись в книжке удостоверяла, что завершающее свой стаж пятилетие Клавдия Михайловна отработала на спецучастке в должности кабельщика-спайщика.
Старший бухгалтер пристально изучала хорошо оттиснутую печать. «Красноярский специализированный участок...»
— Ма-ша-а!.. — в полный голос позвала бухгалтер, несмотря на протестующий жест Карташова. — Мария Никифоровна! — Стуча каблуками прибежала из своего закутка кадровик.
— Ты... — Мелкова, багровея, тыкала пальцем в раскрытую трудовую, — ты можешь объяснить, что это значит?!
— Понятия не имею, — растерянно выдавила Маша. — Подпись не моя. Вообще, непонятно чья.
— Но печать-то, печать хранится у тебя! — с негодованием, выраженным настолько явно, что его можно было принять за показное, воскликнула Мелкова. — Кто еще мог ею воспользоваться?
— Не знаю, — Мария Никифоровна испуганно покосилась на лейтенанта. — То нам что-то везут, то от нас увозят — много бумажек штамповать приходится. Я и кадровик и техник-нормировщик. Спрячешь печать в сейф, смотришь, — уже кричат. Может, и припечатал кто, пока на минутку во двор выходила... — острые плечи Марии Никифоровны начинали потихоньку подрагивать.
— Стало быть, вы утверждаете, что не имеете к этому отношения? — Карташов кивнул на трудовую. — И к справке в райсобес тоже?
— Нет, нет, — перегнулась к нему через стол старший бухгалтер. — Может, мы и виноваты в каком-то недосмотре, — она окинула всхлипывающую Марию Никифоровну холодным взглядом. — Но чтобы сознательно пойти на подлог... Это — нет. Ни за что и никогда! — Мелкова поджала губы. — Да никто из наших сотрудников не решится на такое.
Лейтенанту не нравились ее глаза. Они не смотрели прямо на собеседника, а все время бегали, словно что-то выискивали.
