— Я уже предупреждал вас об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Скажу больше, — Карташов заметил, как закаменело мясистое, с легким намеком на двойной подбородок, лицо бухгалтера, — возможно, даже то, что и не следует говорить. Мы ведь обязательно проведем графологическую экспертизу, и если она покажет вашу неискренность, — он посмотрел на Мелкову, — то...
— Не покажет! Уверяю вас, ничего не покажет, — голос Мелковой выдавал усиливающееся беспокойство.
Повторный разговор лейтенанта с начальником спецучастка также не принес ощутимых результатов. «Трудовую вижу впервые, про справку знать не знаю и слыхом не слыхивал», — вот все, что удалось добиться.
С тем и вернулся он в Новосибирск, где обо всем проинформировал Пантюхова. Графологическая экспертиза привезенных лейтенантом образцов почерков кадровика, старшего бухгалтера и начальника спецучастка показала, что никто из них не причастен к записи в трудовой.
— Ну что ж, — раздумчиво произнес Леонид Тимофеевич, когда они получили заключение экспертов. — Съездил ты не зря. — За окном кабинета уже начали сгущаться поздние майские сумерки, и капитан включил свет. — Во-первых, установил, что пенсия липовая, во-вторых, наряды на четыреста шестьдесят два рубля, перечисленные Клавдии Михайловне со спецучастка якобы за проделанную работу, это все-таки документ, — он кивнул на изъятые Карташовым в Красноярске наряды, лежавшие на столе. — В-третьих, подтвердился сигнал насчет второй квартиры — тоже не пустяк. Так что... Облик товарища Боровца начинает довольно рельефно вырисовываться.
— Но кто же все-таки внес в трудовую фиктивную запись? — прервал рассуждения Леонида Тимофеевича Карташов.
— Я чуть замешкался со взятием образца почерка начальника управления, — тотчас откликнулся капитан. — Тебе надо было срочно ехать в Красноярск, трудовую ты забрал, — сличать было не с чем. Я в рацпредложения зарылся. Но завтра у нас будут сведения по Боровцу. Только не в одной ведь записи дело. Главное — установлено, что жена его на спецучастке не работала. И Боровец от факта оформления фиктивной пенсии теперь не отвертится. Известный принцип — ищи, кому это выгодно, — прямо указывает на него. Выгодна пенсия, конечно, и жене. Но сама она проделать такое была не в силах.
— Леонид Тимофеевич, — Карташов начал вычерчивать на лежащем перед ним листке бумаги замысловатый рисунок, — у меня вот все в голове не укладывается. Ну рацпредложение фиктивное Боровец провернул — говорит, свои, мол, потраченные на производственные потребности деньги хотел вернуть. Неправда, конечно, но хоть какое-то оправдание. А теперь вот — пенсия липовая, наряды на жену. Тут уж ничем не прикрыться, — Карташов отложил карандаш. — И его к ордену Ленина представляют. Как же это объяснить? Мне непонятно. Хоть убей, непонятно. — Лейтенант теперь прямо смотрел на Пантюхова. — Ведь орден Ленина заслужить, я думаю, непросто. Начальство семь раз отмерит, прежде чем кандидата выберет. Уж если выбрали — значит, уважаемый человек. У всех на виду. Так что же — у всех на глазах защитные очки были? — Карташов напряженно ждал ответа.
— Какой ты, однако, скорый на выводы, — попытался несколько остудить его пыл капитан.
— Будешь скорым! — Карташов резким движением отбросил в сторону изрисованный угловатыми линиями листок. — Я, когда в органы шел, думал — бандюг ловить буду. Первый разряд по стрельбе получил, чтобы при надобности бить без промаха. Думал, за женщин, детей заступаться придется. В рукопашную вступать, если потребуется. А с этим как?! — он ожесточенно ткнул в толстую папку, на которой после заголовка «Дело» черной тушью было выведено: «Номер 40», а на следующей строке значилось: «Боровец В. И.» и в правом нижнем углу — «Том I». — Не грабят квартиры, не убивают. До орденов дослуживаются. Попробуй-ка тут разбери, где черное, а где белое!.. Вот вы — коммунист со стажем — можете найти какое-нибудь объяснение?
Пантюхов задумался.
— Понимаешь, Владимир, тут глубоко копать надо. Возьми первые послевоенные годы: разруха, специалистов-руководителей всюду нехватка. Ты-то не знаешь, — капитан закурил, — или знаешь по книгам, да по рассказам. А я своими глазами видел.
