За три последних года деньги в руках Буянова оказались немалые. Хотя и не такие, как думает, скажем, наблюдающий сейчас за ним инженер Комарьков. Секретарь БРИЗа наверняка считает, что начальник ПТО заполучил за этот период второй оклад. Ишь, как щупает своими рысьими глазенками. Нет — второй оклад не получается — половина перешла к Боровцу. Но без этой половины не было бы вообще ничего.
Через открытое настежь окно Буянов слышал, как о чем-то спорят между собой обэхаэсники, разбирающие архивные документы в соседней комнате, но слов разобрать не мог — их заглушал шум проходящего по Красному проспекту транспорта.
«О господи, — взмолился про себя Дмитрий Алексеевич, — да лучше бы их вовсе не было — этих «рацпредложений» и легких денег!»
Покидая управление в конце рабочего дня, Буянов у выхода столкнулся с Морозовой. В светло-желтом с большими цветами платье Светлана Андреевна выглядела нарядно.
— Вы, как всегда, неотразимы! — польстил Дмитрий Алексеевич, когда они оказались на улице.
— Зато на вас, извините, просто лица нет, — откликнулась Морозова.
— Да, сами знаете... — вздохнул Буянов, — Василия Ивановича арестовали. В документах управления сотрудники органов роются — как не переживать.
При упоминании о Боровце лицо Светланы Андреевны омрачилось.
— Это верно, — поддержала она Дмитрия Алексеевича. — Лишились мы головы. А может — недоразумение? — Морозова искоса взглянула на собеседника. — Разве не бывает у милиции ошибок?
— Ошибки, конечно, бывают, — не очень уверенно произнес Буянов. — Везде ошибки бывают... О чем с вами обэхаэсники разговаривали? — спросил он вдруг.
Морозова, прищурившись, глянула на спутника.
— Они не только со мной разговаривали... Душу людям выворачивают. Как же — Боровца посадили, надо доказать, что он преступник! Вот и перетряхивают грязное белье. Ведь и им не поздоровится, если безвинного-то за решетку. Муж от этой возни извелся весь, не лучше вас. Вы хоть в ПТО сидите — вроде, где-то с краю. А главный бухгалтер всегда в центре. К тому же, нервы у Арнольда Федоровича. Все так близко к сердцу принимает. Боюсь, не случилось бы с ним беды.
— Да что вы! Что вы! Зауэр — честнейший человек. Это каждый знает. Конечно, имеет слабость, — Дмитрий Алексеевич сделал характерный жест у горла, — так все мы не безгрешны.
— Не знаю, — покачала головой Морозова, качнулись из стороны в сторону золотые сережки с красным рубином. — Не знаю, как дальше будет, но мне беспокойно. Остается надеяться, что справедливость восторжествует и Боровца освободят. — Светлана Андреевна пристально взглянула на спутника, будто проверяла, внимательно ли он слушает. — Иначе... иначе много бед может произойти!
— Будем надеяться, — вздохнул взволнованный ее словами Дмитрий Алексеевич.
Он шел вверх по Красному проспекту не спеша, глубоко вдыхая начинающий свежеть воздух. Его обгоняли, толкали, а он продолжал так же неторопливо идти по красивой, обрамленной многоэтажными зданиями главной улице города. Давно миновал «дом под часами», как называли его старожилы, и даже не взглянул на гигантские стрелки. А они отсчитывали время. Минуты, часы, из которых складывались дни и месяцы. Те самые месяцы, из которых провести на свободе ему оставалось только два.
На смену июню пришел июль, а отфильтровку архивных материалов спецмонтажного управления пока не закончили. Просматривали наряды, почтовые переводы, квитанции. Далеко не все сохранились. Многие документы были уничтожены в связи с истечением срока хранения, а кое-какие, сдавалось Пантюхову, по другим причинам. Но и того, что осталось, хватало с избытком. Встречающиеся в финансово-отчетных документах фамилии сличали с картотекой отдела кадров: капитана не оставляла мысль, что случай с фиктивными нарядами на жену Боровца вряд ли единичен.
Это была тяжелая, до предела изматывающая работа. Приходилось перелопачивать в прямом смысле горы бумаги. У Пантюхова от разбора всевозможных почерков появилась резь в глазах. Возобновились мучившие его и прежде головные боли, а конца бумажному морю не предвиделось. Уже несколько раз Карташов обращался к нему с вопросом: стоит ли продолжать искать руду в завалах этой, судя по многим признакам, пустой породы? Может, лучше навалиться на разбор рацпредложений. Их все-таки куда меньше, чем, скажем, нарядов. Однако капитан не отступал. «Рацпредложения от нас не уйдут, — возражал он. — К тому же, если за них по-настоящему браться, работы будет не меньше. Я уже ставлю перед руководством вопрос о создании экспертной комиссии по их изучению. Но «мертвые души» у Боровца должны быть еще! И мы с тобой будем искать».
Убеждал Карташова, а в глубине души самого одолевали сомнения. Время-то идет. Боровец грозится писать жалобы. Подполковник Ярцев уже дважды с весьма недовольным видом переспрашивал, помнит ли капитан, когда истекают первые два месяца с начала следствия. А дальше... дальше на продление срока содержания начальника спецмонтажного управления под стражей нужна санкция прокурора.
