Заполнив анкетную часть, капитан даже подивился: в свои двадцать семь Гендельман выглядел чуть ли не вдвое старше двадцатипятилетнего Гуляева. Примерно на столько же он оказался и осмотрительнее. По роду своей деятельности (Гендельман работал в отделе снабжения нефтепроводного управления) Абрам Яковлевич непосредственно подчинялся старшему инженеру по капитальному строительству Крюкову. То есть находился от него в прямой служебной зависимости. И тем не менее, когда тот прошлой весной попросил его в качестве маленькой личной услуги написать заявление о приеме в спецмонтажное управление на временную работу (так, мол, сущая безделица, необходимая ему для обхода бюрократических рогаток), Гендельман, в отличие от Гуляева, не постеснялся подробно расспросить начальника, зачем это требуется, хотя по поведению шефа видел, что тот явно хотел бы получить нужную бумагу без особых объяснений.
Немного помявшись, Крюков сказал, что выполнял частным образом проектные работы по привязке хозяйственного склада для спецмонтажного управления. А поскольку получать вознаграждение на свое имя ему, дескать, неудобно (должность, мол, как-никак обязывает), то он и просит сослуживца об этой маленькой услуге.
И сослуживец не посмел отказать. Написал заявление и вскоре получил двести шестьдесят рублей, которые и передал Крюкову. Ему самому (по словам Гендельмана) не досталось ни копейки. И наряд на тысячу пятьсот шестьдесят пять рублей он тоже видит впервые.
— А где сейчас Крюков? — напоследок спросил капитан.
— Он в командировке. Может, быстро вернется, а может, и через месяц. Как дела пойдут.
На том они и расстались. Третий из пресловутой четверки — Сафонов — не был ни родственником, ни подчиненным Крюкова, всего лишь его соседом по дому. Он почти полностью подтвердил сказанное Гендельманом о вознаграждении за якобы выполненный проект, которое почему-то не к лицу было получать самому проектировщику.
Теперь было с чем идти к прокурору за санкцией о продлении срока содержания Боровца под стражей. Дело начальника спецмонтажного управления пополнялось новыми фактами.
20 июля, через два дня после удовлетворения прокурором ходатайства о продлении срока содержания Боровца под стражей, приехал из Красноярска Карташов. Его вместе с Пантюховым сразу пригласил к себе начальник следственной части Доронин:
— Как у Пантюхова дела здесь идут, я в курсе. Докладывай, что в Красноярске удалось по Вержанскому обнаружить.
Доронин не был непосредственным начальником лейтенанта, тот подчинялся майору Соловьеву из ОБХСС. Но коль скоро Карташов временно помогал капитану, приходилось отчитываться и перед тем, и перед этим начальством. Впрочем, это Карташова не тяготило. Михаила Афанасьевича Доронина он уважал и искренне завидовал Пантюхову, работавшему под его началом.
— Кое-что обнаружил, — не без гордости отрапортовал лейтенант, расстегивая кожаную папку. — Вот квитанции, — он разложил на столе несколько сиреневых, потрепанных по краям бумажек. — Изъяты с соблюдением всех формальностей. При понятых и прочее. По ним товарищу Вержанскому из красноярского спецучастка перечислено в общей сумме тысяча двадцать три рубля.
— Не кисло! — усмехнулся майор, рассматривая квитанции.
— А география-то какова! — подхватил ободренный репликой Доронина Карташов. — Вот по этим переводам, — он пододвинул к майору две крайние квитанции, — Вержанский получил пятьсот семнадцать и двести шесть рублей, где бы вы думали? Совсем «по соседству» с Красноярском. В поселке Неболчи Новгородской области! Для Вержанского и там работа нашлась. А эти триста рублей, — лейтенант подтолкнул к Доронину последнюю квитанцию, — были переведены уже непосредственно на место его учебы — до востребования, на главпочтамт города Киева. — Карташов не без гордости взглянул на майора. — Недешево мне эти квиточки достались. Мы с Леонидом Тимофеевичем уже не первый день в бумажном море барахтаемся.
— И как все это объясняет бухгалтер спецучастка? — насупился Доронин. — Где же в конце концов работал Вержанский? Где наряды на его работу? — Михаил Афанасьевич собрал квитанции в одну кучку.
— Туманно объясняет, — лейтенант снова стал копаться в своей папке. — Говорит о передаче объемов работ с неболчинского на их участок. А наряды, — на остроскулом, сухощавом лице лейтенанта вновь заиграла улыбка, — вот они. — Он достал три исписанных бланка. — Тоже пришлось поискать: бухгалтер-то все занятой прикидывалась. Подписаны неболчинским прорабом Бережным.
Улыбающийся худощавый Карташов выглядел сейчас почти мальчиком рядом с сосредоточенно-серьезным, начинающим полнеть пожилым майором. Со стороны могло показаться, что старший экзаменует младшего.
— А почему два наряда на прокладку кабеля на пятьсот семнадцать и триста рублей выписаны отдельно на одного Вержанского, а третий наряд, по которому ему причитается двести шесть рублей, на несколько человек?
— Мне и самому подозрительно, — пожал плечами лейтенант.
— Ты что скажешь? — окликнул капитана Доронин.
