При виде наряда на полторы тысячи рублей по устройству сигнализации и связи между водозабором и водонапорной башней он, так же, как и Крюков, в первые минуты заявил, что работа по наряду сделана и в документе все верно.
И лишь когда следователь — документ за документом — продемонстрировал ему, куда на самом деле пошли деньги по этому наряду, Василий Иванович со вздохом опустил лысую голову. Но и после он еще пытался вывернуться. Утверждал, например, что брат его работал и в Красноярске, и в Неболчи. И снова капитан знакомил начальника спецмонтажного управления с показаниями его подчиненных.
Глядя, как старательно, с самым серьезным видом пытается ввести его в заблуждение Боровец, Пантюхов вспомнил недавний эпизод.
Он рылся в архивах спецмонтажного управления уже третий час подряд. Хотя золотые крупинки в пустой породе стали попадаться гораздо чаще, в одиночку работалось тяжелее: не с кем даже словом перемолвиться, Карташов еще не вернулся из Киева. Неожиданно в комнату вошла нормировщица Тархова, которую он уже допрашивал по поводу наряда. Густо краснея, девушка приблизилась к столу, за которым расположился капитан, и негромко произнесла:
— Простите меня, пожалуйста! Я неправду тогда сказала, что черновик наряда мне передал какой-то рабочий, а я только переписала, — она перекинула за спину косу. — Я сейчас все вам объясню. Василий Иванович вызвал меня в прошлом году! Продиктовал работы и велел набрать объемы на полторы тысячи. Я была в Сокуре и видела, что там по указанным работам и трети этой суммы не наберется. Но вы понимаете, — она взглянула на капитана, — у нас все боялись Боровца. Уважали и боялись. Он такой человек... — девушка слегка запнулась, — если по-его делаешь, всегда при случае поможет, отблагодарит. А если кто посмеет против, считай, простился с работой. Ну вот... в прошлый раз я и не решилась говорить. Многие считают, что он еще вернется в свой кабинет, — девушка почти вопросительно глянула на следователя.
Вот где беда. Преступал закон Боровец, он же и ответит. Но ведь сколько еще людей в поднятой им мути бултыхается! Кто по собственной волюшке, а кто и против. Та же Тархова. Девчонка еще, а уже ощутила на себе влияние «умудренного опытом руководителя». А сколько еще ей подобных предстоит встретить, прослеживая запутанные связи Василия Ивановича.
Боровец же тем временем лихорадочно соображал: пора ли уже пускать в ход испытанное, всегда без осечки действующее, средство или подождать, поиграть еще в хозяйственника-патриота, лишь волею сложного стечения обстоятельств оказавшегося в неприглядном положении? Но вроде уже и медлить становится опасно. Вон они, и брата, и Крюкова подцепили. Кто следующий на очереди? Нет, пожалуй, пора. Если осторожно предложить, глядишь, и поубавит резвости.
Василий Иванович проследил взглядом за бегающей по протоколу ручкой Пантюхова: «Ишь как строчит бойко! Так оглянуться не успеешь, как на срок насочиняет. Время, время брать следователя с тыла. Но следует дать ему понять, что основное вознаграждение он получит после. Только, когда выйду из этих стен».
— Каюсь! — почти не сходящая с округлого лица улыбочка сменилась выражением тоски. — Допустил я промах, Леонид Тимофеевич. Грешен!
Пантюхов перестал писать.
— Все, что вы обнаружили, — начальник спецмонтажного управления чуть покачнулся на табуретке, — соответствует действительности. Но поймите меня, как человек человека: я старался для производства! Тому же Крюкову за проект щедро заплатил. Зачем? Чтобы он, как заказчик, душой к нашему управлению повернулся. Ну а то, что помог брату, жене с пенсией — так сколько они в конце концов получили? — Он закашлялся. — Мизер, ей-богу, мизер при нынешних масштабах. И я, Леонид Тимофеевич, — Боровец испытующе посмотрел на капитана, — верну, ей-богу, верну все до копейки! Более того, — голос его стал вкрадчивым, — я понимаю, что лично вам доставил немало хлопот. Трата здоровья, нервов на поиски всех этих доказательств, — Василий Иванович сокрушенно кивнул в сторону протокола. — Но вы не беспокойтесь. Я мужик порядочный! Готов на сатисфакцию в любом размере.
У Пантюхова начало сводить скулы. Вот каким боком поворачивается все! По крупиночкам собирали материалы, чтобы дать понять обвиняемому: пришел час ответа. Пока не поздно, включись в борьбу за самого себя. И вот он включился.
— Да вы не тревожьтесь, — по-своему истолковав молчание капитана, заспешил Василий Иванович, — частично возместить следственные издержки я и сейчас в состоянии, — он перевел взгляд на железную оконную решетку. — Несколько верных друзей и у арестанта найдется. Ну а если мне представится возможность покинуть эти стены, — многозначительная улыбочка расплылась на лице Боровца, — то поверьте, моя благодарность не будет иметь границ!
