— Ошибаетесь, Рустам Гадырович. Сильно ошибаетесь! Или сотрудников милиции ни во что не ставите. Вам напомнить, где находятся Сальяны, а тем паче — сама Астара? Там же до границы с Ираном рукой подать. На каждом шагу пограничники документы проверяют. А вы говорите — дома забыл. Да без паспорта Боровца и в гостиницу бы не пустили, — Курганов пристально смотрел на избегающего его взгляда Малиева.
Рабочие, принимавшие участие в организации кабельной связи на участке Астара — Карадаг, немало порассказали ему, как сдавалась в эксплуатацию эта линия.
Боровец в обеденный перерыв собрал рабочих участка возле свежеотрытой под кабель траншеи в спасительной тени небольшого кустарника, растущего по откосу.
— Послушайте меня, орлы! — Василий Иванович оглядел с возвышения разношерстную толпу присевших под укрытие кустов рабочих. — Вы знаете, куда пойдет газ по этой ветке — прямиком в Иран. Газопроводу нужна связь! Срочно, быстро, — любым способом. До иранской границы остался пустяк. Рванем, ребята! Быстро кончите — бочка вина и по полсотни премиальных наличными каждому!
Это было сказано для всех. Прораб после получил еще более подстегивающие указания. Боровец жаждал скорой победы, лавровых венков. А на соблюдение технических норм смотрел сквозь пальцы. «Главное — скорость, — внушал он прорабу. — Подведешь — шкуру спущу! Сделаешь — не забуду».
И кабель погнали. Попались твердые грунты. Надо их дробить, углубляться под землю до положенного метра. Но некогда, некогда! И бросали кабель местами прямо по верху, слегка присыпав для отвода глаз. Сгниет, попортится — мелочи. Все когда-нибудь сгниет. А линию сдавать надо!
Не опоздали. Успели раньше срока. Правда, уже во время госприемки линия фактически не работала. Вместо хорошей связи — сплошной треск и шум. Малиев встал на дыбы, не принял работу. Но... спустя неделю, побывав на почте вместе с Боровцом, все же подписал документы.
Георгий Константинович еще раз перечитал протокол. Да — подписал Малиев акт приемки! А ведь он — государственный контролер. Мог все это дело поломать на корню. Заставить Боровца обеспечить газопровод, пересекающий границу, надежной связью. И какие-то десять сторублевок сделали незрячими его глаза. И сколько же после понадобилось народных денег, чтобы практически сразу после сдачи в эксплуатацию взяться за капитальный ремонт только что введенной в строй линии связи! Но с Боровца — как с гуся вода. Ходит себе в передовиках. Да еще в грудь себя кулаком бьет — дескать, есть управлению чем гордиться. Важный государственный заказ в срок выполнили. Ну а вскрывшиеся после недостатки... Извините, он тут ни при чем. Линия была сдана, принята государственной комиссией. Все положенные бумаги в порядке. А все происшедшее потом? — тут уж не его вина. Видимо, плохо обошлись с новой линией заказчики. Небрежно начали ее эксплуатировать. Мало ли что они могли натворить за целый месяц.
И откуда они такие берутся? — Георгию Константиновичу не раз приходил в голову этот вопрос. Всю свою сознательную жизнь он боролся с преступностью и, естественно, частенько задумывался над причинами ее возникновения. Курганов был милиционером потомственным. В бурятском совхозе, где он родился, отец работал участковым инспектором. Призванный в армию, Гоша попал в войска МВД тоже не случайно, были уже планы на будущее. Все четыре года прослужил в Новосибирске и сразу после демобилизации поступил на службу в райотдел милиции. Как и отец — участковым.
Со временем стал следователем. Десятки уголовников прошли через его руки. Но вот такие, какими занимался Пантюхов, редко попадались. Леонид Тимофеевич сталкивался с крупными фигурами, а у них и заступники находились высокие. Нужно было выдерживать войну на два фронта: с самим расхитителем и с его защитой.
Обычный уголовник куда проще, понятнее Георгию Константиновичу. И причины, побуждающие его совершить преступление, яснее. Кто-то рос после войны без отца, кто-то попал в дурную компанию. Иной просто по пьянке влез в скандальную драку.
Куда сложнее дело обстояло с теми, кем занимался ОБХСС. Тут уж безотцовщиной и дурной средой не объяснишь. Курганов не считал себя специалистом в этой области, но определенные соображения у него были.
Все дело, думал он, в дурном принципе подбора кадров. Факт, что представители звена средних руководителей-хозяйственников частенько попадали в поле зрения ОБХСС, говорил сам за себя. Кто-то попал наверх благодаря влиятельным связям. Кому-то помогло умение вовремя угодить начальству. При таком раскладе всегда оставалась возможность добраться до руля и преступнику. Дело Боровца было для Георгия Константиновича ярким подтверждением правильности его взглядов. Начальник спецмонтажного управления, по глубокому внутреннему убеждению Курганова, стал преступником не случайно, плохо верилось, что Боровец когда-либо сможет переломить себя, измениться. Это, конечно, беда. До поры до времени — его личная. Но вот такой человек возглавил государственное предприятие. И беда стала разрастаться.
