- Хорошо. Мой большой львенок. Мы возьмем себе маленького львенка. Ты кого больше хочешь, мальчика или девочку?
- Я, конечно, мальчика. И даже имя ему придумал, Руслан, как у Пушкина, Руслан Львович. Звучит. А ты?
- А я больше хочу девочку. Помощницу и вообще, если честно, сама не знаю, почему, - Светлана улыбнулась и покраснела, как девчонка.
- Хорошо, тогда у нас будет Людмила. Я слышал даже, что в семье девочки больше тянутся к отцу. Ревновать не будешь?
Светлана снова улыбнулась. Лев был действительно Львом, но уступал ей, наверное, во всем, если учитывать при этом его сложный характер. Зарубин часто спорил с женой по какому-то вопросу и при этом обычно выигрывал спор. Но ненадолго, потом он всегда менял свое решение в пользу жены. Но начались трения на работе, в райкоме, потом это назначение на завод, и больше ни Светлана, ни он к вопросу об усыновлении не возвращались. Они оба, конечно, понимали, если у них не может быть своего ребенка, им просто необходимо усыновить. Это свяжет их семью, придаст осмысленность. И никакую другую женщину, кроме Светланы, Зарубин даже в мыслях не допускал в своей жизни, и другого выхода, как усыновление, у них просто не было.
Вечером после работы Зарубин увидел Светлану спящей в зале на диване. Она, как девчонка, спала одетая, подобрав ноги к животу. Такая хрупкая, маленькая и нежная!
- "Да, я эгоист! Нахожу себе занятия каждый день и не думаю о Светлане", - подумал Зарубин.
Светлана очнулась, увидела мужа, улыбнулась, как ребенок, протянула к нему руки, приглашая обнять ее. Зарубин поцеловал жену, взял на руки.
- Ой! Ты что, я тяжелая. Львенок, с твоим остеохондрозом! Положите меня, пожалуйста, на место.
- Светлана Борисовна, вопрос вам можно? - Зарубин посмотрел в глаза жены.
- Пожалуйста, Лев Борисович, задавайте. На какую тематику вопрос?
- На тематику, когда мы с вами займемся нашим главным семейным вопросом?
Светлана стеснялась после того разговора заводить с мужем этот разговор. Тем более, начались новые гонения ссылки в "Белую дыру". Лев очень переживал. Иногда даже ей в голову приходили мысли, что в тот вечер муж, узнав результаты медобследования, просто пожалел ее. Но сейчас снова!
- Я, Лев Борисович, хоть завтра пойду и начну выяснять, что нужно для этого, какие необходимо собрать документы. Только можно и мне вопрос?
- Пожалуйста.
- Ты не разлюбишь меня после этого? Не будешь обвинять, что ребенок не твой? Я не смогла выполнить главную женскую функцию: родить ребенка. Если хочешь, мы можем взять мальчика, как ты хотел? Ты же мальчика больше хотел.
Зарубин смотрел в глаза Светланы: слезы! Все эти дни это мучило молодую женщину. Да, Лев Борисович, со своим заводом ты перестал заботиться о жене, видеть ее проблемы. Заставляешь ее мучиться и переживать. Так не делают с любимым человеком, если любят по-настоящему.
- Светик, это будет наша девочка, - Зарубин целовал жену в глаза, из которых уже текли соленые слезы. - Понимаешь, наша! Мы ее родили. Я и ты! Если будет нужно, мы уедем в другой город, чтобы никто не знал нашу тайну. Хотя зачем? Пусть будет пока так. Завтра же иди и начинай собирать документы. И еще, чтоб была совсем маленькой, годик - максимальный возраст, нам будет тяжело, но мы справимся.
Зарубин замолчал. Светлана уже перестала плакать, ее глаза, полные слез, светились счастьем. Это уже другие слезы. Слезы счастья. Если для мужчин дети как самоутверждение, то дети для женщины - это смысл жизни, это счастье. Зарубин поцеловал Светлану в губы, крепко прижал к себе.
- Я тебя никогда никому не отдам. Никогда, слышишь? Пока бьется мое сердце, я не брошу и не изменю тебе. Никогда! Потому что я больше жизни люблю тебя!
Прав был классик! Зрелый, состоявшийся мужчина со своими взглядами и убеждениями. Со своей несгибаемой жизненной позицией. Он признавался в любви собственной жене, прожившей с ним больше десяти лет, как восемнадцатилетний - бурно, страстно. Утром Светлана Зарубина пошла в юридическую консультацию.
- Я не уверен, что ребенок мой, - эти слова, наверное, самый страшный приговор от мужчины для любой женщины.
Вика Нестерова начинала понимать, что сказке приходит конец. Она еще судорожно хваталась за каждую ниточку их отношений с Лобовым. Но что должно случиться, то, конечно, случится, и в сознании она всегда ожидала именно такого финала их отношений. Вначале бездетный Олег Николаевич, которому уже за сорок лет, повинуясь отцовскому инстинкту, принял известие о том, что он станет отцом, даже более импульсивно, чем ожидала Вика. Он стал еще более заботлив, ласков. Пожалуй, даже в первые дни их отношений он не был таким. Но со временем, привыкнув к этой мысли, Олег Николаевич охладел. Его натура требовала адреналина - новые встречи, новые ощущения. Охотник в душе, он получал больше удовольствия не от отношений с женщиной, а от процесса ухаживания, охоты.
