Приговоренные к безумию полностью

– Когберна арестовали, опознали и обвини­ли, – продолжала Ева. – Но родители путались в показаниях, а Когберн заявил, что пил в баре в то время, когда, по словам мальчишки, имела место продажа. Бармен поддержал Когберна. Конечно, он мог и приврать: в таких забегаловках поддержат даже Джека-потрошителя, если он хорошо заплатит. Дуайер все испортил – ему не следовало так быстро предъявлять Когберну обвинение. Почему он спе­рва не поработал с ним, не выяснил его другие грешки? Когберн знал, что у Дуайера нет ничего, кроме заявления ребенка. А вот и заключение Кла­риссы Прайс из Детской службы. Она утверждает, что мальчик был нелюдимым и строптивым, кон­фликтовал с родителями. Рекомендует семейные консультации и т.д. и т.п. В результате Дуайеру при­шлось давить на Когберна, так как от враждебно на­строенного свидетеля не было никакого толку.

– Это только подтверждает мои слова, что маль­чишку не стоило втягивать. Посмотрим дальше, – быстро добавил Рорк, прежде чем Ева успела огрыз­нуться. – Прайс заявляет, что успеваемость и пове­дение мальчика в школе становились все хуже – он ни с кем не дружил, часто устраивал драки. В об­щем, корни проблемы были не в покупке «джаза», а в самом мальчике и домашней обстановке.

– Может быть, но в результате родители реаги­руют слишком бурно, коп действует слишком бы­стро, социальный работник изрекает банальности – и система упускает ребенка.

– Ты так на это смотришь?

– Я вижу, что Дуайер здорово напортачил в этом деле, но еще не представляю себе картину в целом. – Ева внимательно изучала данные на экра­не. – Я понимаю, что «Искатели Чистоты» видят здесь лишь то, что система дает сбой. Но ты прав – скрывать тут особенно нечего. Давай-ка копнем досье Фицхью.

Рорк обнаружил здесь еще больше блоков, но те­перь он точно знал, как с ними справляться.

– Жалоба несовершеннолетнего Рудольфа Дженсена… Ага, вот! Сильвия и Доналд Дьюкс подали иск по поводу происшедшего с их четырнадцатилетним сыном Девином.

– Да-да, все то же. Заключение сотрудника Дет­ской службы Прайс, расследование вел детектив Дуайер. Но на сей раз мальчик попал в Центр здоро­вья. Изнасилование, лицевые травмы, растяжение запястья. Рапорт токсиколога… снова накачался «джазом», да еще добавил алкоголь. На сосках и по­ловом члене пирсинг… Но Прайс от него не отстает. Между ними что-то происходит.

Ева достала записную книжку и начала делать заметки, сканируя данные.

– Доктор Стэнфорд Куилленс определяет изна­силование… Посмотрим, не появится ли этот док­тор где-нибудь снова. Однако им целые сутки не удавалось заставить мальчишку упомянуть о Фиц­хью! Он не желает об этом говорить. На следующий день за него принимаются дома. Прайс, Дуайер, ро­дители, адвокат по делам об изнасиловании Мари­анна Уилкокс… Надо было пригласить адвоката-мужчину – мальчик не станет об этом говорить с женщиной. Неужели они настолько тупы?

Рорк вывел на экран текст разговора с жертвой. Ева читала его, ощущая тошноту и горечь во рту. Так много знакомых вопросов… Когда-то их задава­ли ей.

КТО СДЕЛАЛ ЭТО С ТОБОЙ?

МЫ ХОТИМ ПОМОЧЬ ТЕБЕ, НО ТЫ ДОЛЖЕН РАССКАЗАТЬ НАМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО.

ТЕБЕ БУДЕТ ЛЕГЧЕ, КОГДА ТЫ ВСЕ РАССКА­ЖЕШЬ.

– Черта с два! Легче не становится никогда. По­чему они не говорят все как есть? «Тебя изнасилова­ли, парень, и нам, к сожалению, придется сделать это снова. Расскажи обо всем со всеми подробнос­тями, и тогда все будет хорошо».

– Ева…

Она свирепо тряхнула головой.

– У них, как правило, самые лучшие намерения. Но они ничего не знают!

– Этот мальчик не похож на тебя. – Рорк подо­шел к ней сзади и начал массировать плечи. – Он сам напрашивается на неприятности. Конечно, бед­няга получил их куда больше, чем заслуживал, но он совсем не такой, как ты.

Немного успокоившись, Ева откинулась назад и прижалась к нему.

– И не такой, как ты. Ты был более хитрым и алчным, и при этом не был геем.

– Не стану спорить. – Рорк поцеловал ее в ма­кушку. – То, что он не может толком разобраться в своих сексуальных наклонностях – причина всех его несчастий.

– Еще одна причина – родители. Смотри: Доналд Дьюкс восемь лет прослужил в морской пехоте. А кто когда-то побывал морским пехотинцем, всег­да им останется. Сильвия избрала поприще профес­сиональной матери. Девин за пять лет сменил три частные школы, а за два месяца до инцидента с Фицхью его перевели на домашнее обучение. У него есть брат, на три года младше. С ним вроде бы ника­ких проблем, но родители сразу начали обучать его дома – не хотели рисковать.

– Ты обратила внимание на профессию отца?