Его грызла совесть. Всё верно: он ради вымышленной себялюбивой прихоти, если не тайной похоти, не отпускает Елизавету от себя и тем самым заставляет её страдать! Свою любимую, каковой её считает. Молодец, признался, и Мари теперь это знает… Да и раньше догадывалась.
– Обещаю! Нет, не так: я немедленно куплю ей этот отчёт! Слышишь?! – полный решимости оправдаться, Бальтазар вскочил.
– Ура! Долой Нептун! – взвизгнула Мари и бросилась отцу на шею.
– Обтрясла отца и радуется, – сварливо пробурчал тот, сдерживая невольную улыбку.
Бальтазар достал записную книжку и через пару минут показал дочери банковский документ.
– Отложенный платёж в Институт за отчёт о её последних днях. Заказ на неё, ждёт только её подтверждения. И прощай, моя мечта…
– Отец, не драматизируй! Веком раньше, веком позже… Может, этого философа кто до тебя воскресит. Но ты обязательно сам ей расскажи. Уверена, она вмиг утихомирится: такие-то деньжищи пройдут через её руки и для неё, любимой. Фух, какое облегчение! – Мари обмахнула ладошками своё лицо и вытерла слёзы, прокатившие мокрые дорожки от искрящихся радостью глаз до безмятежной улыбки.
С лёгким сердцем он любовался дочкой. Казалось, его душа отрастила крылышки и неуверенно забила ими в робкой попытке оторваться от грешной земли. Выбор сделан, одной терзающей неопределённостью меньше. Он приобнял Мари и расцеловал в ещё мокрые щёки, достал платок и вытер ей лицо.
Чмокнув отца в щёку, Мари повернулась к дому и помахала рукой занавешенным окнам. Занавеска отпахнулась, явив сердитую и гордую Елизавету со скрещёнными на груди руками. Елизавета кивнула дочери.
– А где же подпевала? – нахмурился Бальтазар и быстро заглянул под лавку.
Бенедикт, сидевший там, секунду пребывал в замешательстве, поджав уши и выпучив глаза на неприятеля. Опомнившись, он зашипел, отпрыгнул из-под лавки в кусты, пытаясь продраться через них, затем выскочил на дорожку и огромными прыжками понёсся к дому.
– Держи вора! – закричала ему вдогонку Мари, топая ногами и хохоча.
Добежав до закрытой двери, он засуетился около неё. Затем, недобро зыркнув назад, оценил обстановку и с напускной вальяжностью скрылся за углом дома. Нахмурившаяся Елизавета с недовольным видом задёрнула занавеску.
– Подслушивала, – весело сказала Мари.
– Может, оно и к лучшему, – буркнул Бальтазар.
Отсмеявшись, Мари грациозным танцующим шагом порхнула к переходу, ещё раз помахала на прощание отцу и занавешенным окнам, закружилась вихрем и исчезла. Поднятая палая листва и травинки, покружившись вслед за ней, осели обратно, оставив Бальтазара в полном одиночестве.
На душе у него было то темно и печально, то светло и радостно, словно он всё колебался, смаковать ли ему горечь грандиозных растрат и с боязнью ожидать ведьминого обмана или же с лёгким сердцем удовлетвориться справедливым решением. «Я перед ней чист. Хватит ей страдать», – твердил он себе.
Он тоже хотел было помахать занавескам: мол, знаю, что ты там. Но вовремя остановился – грубо. А нет, так и махать нечего. Ещё нечаянно заметит и снова же оскорбится.
Вздохнув, он медленно, чуть ли не шаркая, безо всяких красивых вращений направился к переходу – отправиться к маме жаловаться на неустроенную жизнь свою. Ну эту контору к лешему… Забытый впопыхах чек на воскрешение Валеры перешлёт Дмитрию завтра утром или передаст лично, если тот вернётся раньше. Прикажет начальство лететь извлекать брата самоубийцы, Бальтазар полетит, а не прикажет, то не полетит. Пропади оно всё пропадом хоть на пару дней.
Мелодичным смешком Елизаветы зазвучал входящий вызов. Сзади распахнулось окно. Бальтазар обернулся – в окне стояла она.
Он приблизился.
– Привет, – сказал он как можно дружелюбнее, исподволь ею любуясь.
– Ага, – меланхолично ответила она и отвела взгляд. Помолчала и снова посмотрела на него: – Дай мне денёк, и попытаемся пожить вместе. Потерплю ещё недолго. Отчёт так отчёт, Бенечка доложил. Спасибо! Если невиновен, слезу с твоей шеи, на свои жить буду.
– Пожалуйста! – улыбнулся ей Бальтазар. Помолчал и спросил: – А как же суд? Какой-то акт? Передумала насчёт Фернандо?..
Её красивое личико нахмурилось. Из-за её спины послышался горячий шёпот:
– Клянусь, госпожа, я его найду! Голову ему откушу. Наймём хакеров. Сам его хакну, что бы это ни значило.
– Это он не про тебя, – холодно сказала Елизавета.
Сдерживая непрошеную улыбку, Бальтазар кивнул.
– Я не за этим звоню, – пояснила Елизавета. – Просто вырвалось… Тебя там потеряли. Какие-то спасатели звонили. Обзванивают ближайших родственников, набрали меня по ошибке. Говорят, катастрофа с тобой приключилась, крушение в космосе, «приезжайте, не волнуйтесь». Так что имей в виду. Это всё.
Не успел он и рта раскрыть, как она закрыла окно и задёрнула занавеску.
Через секунду туман её чарующего голоса развеялся и проступил смысл сказанного. Бальтазар похолодел. Срочно в контору!
