– Ему ваш Руман разрешил в транс отказника впасть, – пояснил Бальтазар. – У вас похожий монах в приёмной сидит… Как это?.. В нирване.
– Думаете, в нирвану ушёл? – с радостным удивлением спросил Вернер, оглядывая Фому. – Может, просто счастливый?
– Ага, безмерно, – буркнул Бальтазар.
– Хорошо! – воодушевился Вернер. – Не хорошо, конечно, но не так ужасно, как вначале показалось, – поправился он. – Решил, что это гримаса. Не рассмотрел. А что за труба? – обратился он к Бальтазару, движением руки прекратив новые пояснения пана Собчака.
– Ваш уголовник достал вроде как небольшую пушку и давай всех пугать, – ответил Бальтазар. – Всем конец и так далее… Думали, рисованная, а как разглядели, что настоящая, паника началась. Мы втроём бросились к нему. Этот ваш хохотал и улюлюкал как помешанный, пока мы к нему бежали.
Вернер внимательно слушал, озабоченно кивая.
– Так уж прям и хохотал? – со смешком спросил он, пристально поглядев на Бальтазара. В глазах у Вернера метались искорки радости.
Бальтазар прищурился на него и не ответил.
– И-и? Что дальше случилось? – не вытерпел Вернер, вернув себе серьёзное лицо.
Вокруг пожали плечами.
– Пропал.
– Глядим, а его и нет.
– Может, пан полицейский видел?
Но Бальтазар тоже пожал плечами, решив не рассказывать, как Руман втянулся внутрь трубы, видимо, по ошибке направив на них не тот конец.
– Так-так, – с напускной задумчивостью проговорил Вернер, утаивая за хмурыми бровями непослушную улыбку.
– А эта труба вакуум сломала? – наобум спросил Бальтазар, припомнив разговор с Дмитрием о неудавшемся эксперименте в ангаре «Реактивных зигзагов».
– Сломала вакуум? – растерялся Вернер. Брови его взметнулись. – Что за чушь?! Откуда мне знать? Труба какая-то! Что за труба? Покажите!
– Труба пропала, вы слышали. Где Руман мог её взять? – надавил Бальтазар. – Не у вас ли? Он же от вас сюда полетел.
– Нет! И ещё раз нет! – воскликнул Вернер.
– То есть не знаете? – продолжил давить Бальтазар, с любопытством наблюдая за переполохом на его лице.
Вернер усердно помотал головой.
– Лучше узнайте, как он её сюда голышом пронёс, – съязвил он. – Я-то знаю, как на подобные сборища попадают.
– В самом деле! – удивился пан Собчак. – Он её из-под стога достал. И как привели его, к этому стогу пошёл и уже в нём сидел. Пулемётик немецкий мы ему выдали, ненастоящий! Ещё старую его форму, сапоги – всё, что положено для реконструкции. Трубу не выдавали. Не наша. – Пан Собчак, окинув окрестности рукой, обратился к Юреку: – Ежи, ты же всё это обставлял?
Тот, почесав затылок, охнул.
Секретарь Вернера, Адольф, который стоял рядом, всё так же будто в изумлении прикрывая рот рукой, кинулся и подхватил безвольно свесившуюся голову Фомы.
Все ахнули.
– Так это же… этот! – крикнул пан Войцик, вскочив на ноги вперёд всех.
– Да нет же, не тот, вам показалось, – хохотнул Вернер и подмигнул секретарю: – Прикройся.
– Как же не он. Он! – презрительно сказал пан Собчак и плюнул себе под ноги.
Адольф кисло всем улыбнулся и снова закрыл ладонью квадратик усов, удерживая голову Фомы одной рукой.
– Пан Ежи, вы что-то вспомнили? – спросил Бальтазар. – Как сюда попала труба?
– Трубу не видел, – покачал тот головой. – Вспомнил, что мне взялся помочь один местный. Сказал, что прокачивает художественное мастерство и готов поработать забесплатно. Я, конечно, согласился. Хорошо рисует, мелочи не обходит. Всё сено его.
– Похож на него… – Ежи показал на Фому, подумал. – Хотя нет. Трудно сказать, они же все на одно лицо, а тот ещё и толстый был, как три борова, и лицо заплывшее, с огромный пончик. Показалось, наверное.
«А вот и связь Фомы с пилотом. Услуга за услугу? Один помог убиться, а другой пронёс трубу?» – пометил себе Бальтазар.
– Этот? – спросил он, развернув перед носом Ежи записную книжку с фотографиями Фомы.
Ежи всмотрелся, полистал снимки.
– Не, не он. Фото, похоже, этого, – показал он на Фому, – только жирного. Но тот рыжий был и с кожей белой, а этот чернявый и коричневый. И лицо другое. Да на Земле даже школьники взламывают своих аватаров. Защиты почти никакой. Может, и тот, но перевоплотился, а толщину оставил для незаметности. Они же все упитанные, хотя… к нам стройными обычно заявляются…
– Следствие зашло в тупик, – с насмешливой озабоченностью заметил Вернер.
Вставил шпильку.
– Найдите нам вашего пилота. – Пан Собчак угрюмо уставился на ухмыляющегося Вернера. – А не то… – угрожающе двинул он бровями.
Но тот не обратил на его угрозу никакого внимания.
– Сдался он мне! – не скрывая радости, воскликнул Вернер. – Надоел он. Редкостная сволочь. Тип скверный и наглый, дурак с самомнением. Не перевоспитываемый.
– Нам и не надо, – буркнул пан Собчак. – Подобру-поздорову просим. Мы с ним не закончили.
Вернер его будто и не услышал.
– С другой стороны, он хоть немножко развеялся, повеселился. А то ходил смурной, злобу копил. Верно, что от души смеялся? – спросил он у Бальтазара и Ежи, намеренно не замечая Гжегожа.
– Ржал как конь, а потом раз – и тишина, – подтвердил Ежи.
Бальтазар с любопытством разглядывал Вернера.
