– Меня просто спишут как без вести пропавшего, и всё.
– Так выходит, они ещё не добрались? Я думала, вы уже уплыли.
– Наверное, на подходе уже. Корабль придёт девятого ноября, отплытие одиннадцатого. Из-за боевых действий в регионе мы не успели, за что оштрафованы на год бесплатной службы в северных водах, а там даже войны нет, просто приглядывать.
– Значит, есть ещё тринадцать дней.
– На что? – Раздался голос Края на втором этаже.
В проломе перекрытия между первым и вторым этажами показался Край. Он спрыгнул вниз, поприветствовал кивком Тихого, тот ответил тем же.
– Он ещё здесь. У нас хватает времени, и уже завтра мы будем там.
– Завтра не будем, – возразил Край, достав из своей сумки на ремне маленькую фляжку. – Лавина сошла ещё неделю назад, не проехать. Придётся в объезд. Вот, пару глотков, остальное завтра допьёшь, – сказал он, протягивая ей фляжку.
– Что это? – Морщась от запаха, спросила она.
– Пей, не морщись. Твой кашель – это не дело. Тут обычная простуда смертельной может стать.
– У местной стаи выцыганил?
– А то. И ещё кое-чего, наверху положил.
Девушка отпила немного из фляжки и убрала её под куртку.
– Я спать, завтра с рассветом выдвинемся, – сказала она и ушла в машину, закрыв за собой дверь.
Край и Антон разговорились. Тихий обрисовал причину изгнания Киры. Он не поддержал её идею отомстить, но всё же выказал желание ехать с ними. Край рассказал об их приключениях.
– Всё же хорошо, что ты у неё есть, – говорил Тихий. – Кто-то должен был ей помочь. От меня она помощь принимать не хотела, не знаю почему. Ты хороший друг.
– Будь я хорошим другом, нашёл бы способ отговорить.
– Ты рискуешь жизнью, помогая ей, зачем?
Вопрос заставил Края задуматься над ответом.
– Она ушла бы без меня и погибла.
– А тебе-то что?
– Наверно, она мне больше, чем друг. Я ушёл из стаи, желая жить независимо ни от кого, ушёл на руины. Но что-то изменилось, и от мечты быть вольным ветром пришлось отказаться. Надеюсь, что она успокоится, когда добьётся своего.
– Уверен, что в этот раз добьётся? – Скептически спросил Тихий.
– В этот раз я сам грохну Савелия. Пусть потом кричит, ругается, ненавидит меня, но эта погоня закончится. А то кто её знает, поплывёт ещё за ним.
Объездная дорога заняла два дня. Тихого было решено взять, хотя Кира согласилась не сразу.
Ехать пришлось по заснеженным лесам и крутым склонам, что снизило скорость до 10–15 км/ч. Некоторые деревья приходилось валить, а при помощи одного только топора это отнимало много времени. До новой эры от санатория до Красноручейска, именуемого тогда иначе, можно было добраться всего за 20 минут, и то, если не спешить.
Наконец «Алтай» остановился в лесу у обрыва. Вертикальная скалистая стена, уходящая на полсотни метров вниз, затем крутой заснеженный склон, со множеством лыжных следов на нём, и дальше – крохотный городок на небольшом плато, за плато – резкий спуск, дальше – большой порт, по размерам едва ли не больше самого городка. В бухтах стояли огромные фигуры военных кораблей, матросы на которых в поте лица сбивали с их железных стен наледь. Красноручейск представлял из себя пару десятков прямых улиц с каменными домами не выше двух этажей. Отсюда он был, как на ладони, в прицел винтовки Антона можно было разглядеть даже цветы на окнах.
Скрываться не стали, всё равно заметят, а открытость снимет все подозрения. От машины растянули тент, разожгли костёр, расчистили площадку, обнесли свой минилагерь стеной из снега, защищающей от ледяного сырого ветра, дувшего с моря, да и с противоположной стороны продувавшего негустой сосновый лес. К строительству стены подошли творчески, возвели башни, сделали бойницы и даже арку центрального въезда. Строительство не раз перерастало в войну снежками. К вечерним сумеркам снежное королевство было достроено, главный ресурс – дрова, заготовлен.
Следующий день.
Кира медленно шла по одной из улиц. Лицо её скрывал шарф, так что были видны лишь глаза. Это ни у кого не вызывало подозрений, так как постоянный ледяной ветер быстро обмораживал любую открытую часть тела, и так, укутавшись, ходили все.
Она пристально вглядывалась в лица прохожих, быстро идущих по заснеженным улицам, зябко ёжась от холода. Казалось, это место забыто богом, тут нет солнца, вечно идёт снег, а сумасшедший ветер никогда не перестанет разносить по округе брызги бушующего моря. Лишь свечи в деревянных уличных фонарях с железными кованными плафонами – единственный источник света и слабого тепла на этих улицах.
