Множество спусков и съездов под землю свидетельствовало о том, что часть населения и все склады, топливохранилища, гаражи для техники и прочее находились под землёй. В случае заварушки пострадает лишь верхушка айсберга. В порту всё было тихо, десяток человек чистили бетонные ступени от снега, идущие вдоль двадцатиметровой каменной стены с бойницами и железными мостиками от прохода к проходу, да портовый кран загружал огромный танкер огненным камнем. Огромные волны с грохотом врезались в шлюзы бухт. Маяк водил по кругу ярким синим лучом, делающим впечатление от этого сумеречного места ещё более холодным и мерзким. Ветер качал фонари у причалов, осыпал снегом красные маячки на огромных портовых кранах, обросших наледью и снегом.
Ни в ком из прохожих Кира не узнала объект своих поисков. Темнело, и становилось ещё холоднее. Она решила напоследок заглянуть в кабак, надеясь найти его там, и не прогадала.
В хорошо освещённом тёплом помещении с бревенчатыми стенами густым облаком висел сигаретный дым, смешанный с запахом рыбы и спиртного. Народу здесь оказалось много, самого разного, от хорошо выглядящих мужчин в шубах и с хорошим начищенным оружием до опухших пропитых портовых грузчиков, от которых несло соляркой.
За барной стойкой сидел Савелий, чей камуфляж был растрёпан и местами порван. Он отрицательно качал заросшей лохматой головой на невнятное бубнение тучного мужика, уткнувшегося красной рожей в сигаретный пепел и ворох окурков. Да и сам Сава едва мог держать голову, и если бы он сейчас встал, то не продержался бы на ногах и пяти секунд.
Кира решила пронаблюдать за ним. Она опустила шапку почти на самые глаза, скрыла шарф за высоким воротником и подошла к стойке, попросила кружку пива. На это ей ответили, что пива нет и предложили местный напиток «Морячок». Девушка согласно кивнула, расплатилась и отошла с кружкой к стене, вдоль которой тянулась широкая полка, служившая общим столом. Тёмный, как кофе, и пенящийся, как пиво напиток, оказался приятен на вкус, быстро согрел и взбодрил.
Наблюдение за пьяным Савелием ничего не давало.
– А кто это? – наконец спросила она у стоящего рядом седого, но на лицо ещё молодого мужчину со шрамом на лице, попивавшего вино из бутылки. Спрашивая, она постаралась сделать голос более мужественным.
– Это приезжий, уже три дня тут обитает. Пьёт до чёртиков, потом идёт на улицу, прошвырнётся – и опять сюда, ищет собеседника – и пьёт вновь, – охотно начал тот. – Уплывает одиннадцатого, вот и гуляет.
– А живёт он где?
– Да тут и живёт, прямо в кабаке.
– А он что, один приехал?
– Нет, с отрядом. Они приходили за ним, просили в себя прийти, но он послал их, ещё и драку учинил. Чего это он тебя так интересует? Спивающийся солдатик.
– Да так, именно что солдат, а так пьёт.
– Ты, парень, не связывайся с отбросами, тебя должны окружать достойные личности, иначе загниёшь в грязи под забором, как большинство здесь присутствующих.
Допив, девушка оставила кружку и направилась к выходу, напоследок ещё раз взглянув на Саву. Савелий что-то сказал прошедшей мимо женщине пышных форм, попытался увязаться за ней, но упал; хохоча и хрюкая, он полз за ней, окончательно втоптав в грязь честь воина Альянса.
Уже на улице Кира поняла причину названия напитка. Земля под ногами раскачивалась, словно палуба корабля в неистовый шторм, то подбрасывая, то уходя из-под ног, то швыряя из стороны в сторону.
Спустя час Кира лежала у снежной стены в своём минилагере, смотря через бойницу в прицел снайперской винтовки Тихого. Яркое действие напитка прекратилось быстро, не оставив и следа.
В прицел был отчётливо виден Сава, как он брёл посреди дороги, часто переходя на четвереньки, как подходил к любому попавшемуся прохожему, но получал отказ в общении в виде толчка ногой или позорного пинка под зад. Видимо, его речи совсем отбивали желание прохожих помочь.
«Всего одно движение пальцем – и всё закончится. Промаха быть не может, его лицо сейчас занимает половину прицела. Выстрел, быстро грузимся и едем, скорее всего, даже погони не будет. Давай же, вот он, это беспроигрышный вариант. Так странно видеть человека в прицел. Так странно понимать, что сейчас ты властелин его жизни, и никто, кроме тебя, не решит, жить ему дальше, или его время пришло. Нет, я не могу, это так подло. Убить беспомощного, да ещё и вот так,» – она видела в прицел, как тот пытается подняться, падает и смеётся, – «вообще не уверена, что хочу этого. Да, он уничтожил мою прежнюю жизнь, но, благодаря этому, я обрела новую, которая мне нравится больше, она не пуста, как прежняя. Да и с его смертью ничего не изменится, клеймо не исчезнет, ничего не вернётся назад. После этого клеймо станет заслуженным. Ну и что, ему теперь жить дальше? Ты просто боишься выстрелить и ищешь оправдания своей трусости, пусть плывёт!? Я не хочу так, не для этого я так долго гналась. Да ты просто привыкла гоняться, боишься потерять цель, стреляй! Он смотрит прямо на меня, хороший момент… всё, в твоих руках. Сава, последний шанс».
