— Всё… Теперь спать… — и, едва доковыляв до кровати, Нигар рухнул на неё, тут же потеряв ход своих мыслей…
====== Глава 25. Беллор ======
— Слушай, я не нанимался таскать твои ящики! Как, интересно, ты собираешься их переправлять? По воздуху потащишь?
— Именно! Привяжу к тебе на хребет, и парочку дам в руки! Так и полетишь, Табрис!
— Смейся — смейся! Только не рассчитывай, что Афаэл выделит нефилимов. Они все заняты на стройке…
Голоса то приближались, то удалялись, вызывая раздражение и навязчиво вторгаясь в затуманенное сознание.
Послышался грохот, потом ругательства и чьи-то шаги. Белл поморщился, закрутил головой, пытаясь разогнать окутывающую его тьму, и, наконец, открыл глаза. В первый момент он не мог ничего разглядеть в тусклом свете свечей, расставленных по углам какого-то тёмного помещения. Над головой висел неровный потолок из чёрного базальтового камня, эхом отражавший звучавшие голоса. Рядом стояли какие-то ящики; заваленный пробирками и странными инструментами стол; книги, сложенные в аккуратные стопки, располагались прямо на полу.
Белл попробовал пошевелить рукой, но тело оцепенело настолько, что почти не слушалось. Страшно хотелось пить, в голове что-то гудело и пульсировало, в глазах по-прежнему всё расплывалось.
Невольно вспомнилось заточение в «Тёмной грани», где после двухнедельного пребывания Белл почти потерял себя. Только там он висел на цепях, а здесь лежал на чём-то твёрдом, но весьма удобном, заботливо укрытый до плеч мягким шерстяным пледом.
Не представляя, где находится, блондин попытался вспомнить, как сюда попал, но не смог. В голове проносились отдельные картинки последних событий, поднимая в груди болезненные отголоски глухого отчаяния. Всё, что хотелось стереть из памяти, упрямо являло себя, пробуждая уснувшую было боль. Белл вспомнил всё, что произошло, и мысли об Авроре и дочери, безжалостно вонзались прямо в сердце, рвали его на части, превращая в непрерывно кровоточащую рану. К ним примешивались и мысли о Нигаре, которые вызывали смешанные чувства тоски, потери, и зарождающейся ненависти. Нет, Белл не мог ненавидеть брата по-настоящему, как бы ни хотел этого, но и забыть тех слов, что произнёс Нигар там, на дне пропасти — тоже не мог. Неизвестно, знал ли младший, что брат слышит его, или, как обычно, бормотал вслух свои мысли, но Белл их запомнил. И не сможет забыть никогда. Даже не уверен теперь, что сможет простить… Только одно он знал точно: больше у него не осталось в этой жизни никого. Да и эта жизнь ему не нужна. Она пуста и бессмысленна, как этот проклятый мир. Белл не хочет больше жить. Не хочет бороться. Он хочет быть рядом с Авророй и дочкой. И если ради этого нужно спуститься в Ад, то он туда придёт. И пусть Люцифер отпразднует победу! Пусть получит своё — Белл уже готов на всё. Он покорится судьбе и покорно исполнит свою миссию. Устроит в Раю Апокалипсис, уничтожив всё, что когда-то любил. Подчинится отцу, залив все миры кровью, чтобы после в этой крови утопить и его самого! Теперь Белл знал, что на это способен. Чувствовал внутри пробудившуюся силу, устоять перед которой не сможет никто в целом свете. И зовётся этой сила — Смертью, Пустотой, Безмолвием, Бесконечностью…
— Армисаэль, какие ящики грузить? — прозвучавший совсем рядом голос, заставил Белл-Ориэля вздрогнуть, оторвавшись от своих мыслей. — У тебя их тут в пять рядов наставлено!
Кто-то вошёл в полутёмный зал и начал суетиться рядом со сваленными в угол вещами.
Белл скосил взгляд, наблюдая за незнакомцем, осторожно передвигавшим ящики к проходу в стене. Тут незнакомец поднял голову, и резко обернулся. Его тёмные брови удивлённо взлетели, а на круглом, добродушном лице отразилось изумление.
— Эй, док! — через секунду крикнул он, делая шаг к ложу, на котором находился раненый. — Твой полудохлик очнулся! — он улыбнулся, разглядывая Белл-Ориэля. Затем подошёл ближе.
Тут в тёмную келью пещеры влетел Армисаэль, и, обогнув Падшего, приблизился к раненому. Недолго думая, водрузил на его лоб ладонь, и замер, к чему-то прислушиваясь.
— Ну, наконец-то! — облегчённо вздохнув, пробормотал он, убрав ладонь и потянувшись за кружкой с водой, стоявшей рядом на столе. — Ты едва не скомпрометировал меня, как непререкаемого профессионала, парень! — усмехнувшись, прибавил доктор. — Никто, кроме меня, уже и не верил, что ты сможешь очнуться после стольких ранений!
— Нужно сказать Даниилу, — на лице другого Падшего появилась ехидная ухмылка, а в зелёных, как весенняя трава глазах, запрыгали чертенята. — Вот, он взбесится, когда узнает, что ты оказался прав, Армисаэль! Теперь он тебе должен своё оборудование!
— Отдаст, раз проспорил, — доктор уверенно кивнул, приподнимая голову Белла и поднося к его губам кружку с водой. — Давай, мальчик, пей! — тихо проговорил он, следя, как раненный делает осторожные глотки. — Теперь тебе нужно много пить… Как тебя зовут-то?
