Где-то в глубине души Белл понимал Михаила и даже оправдывал его действия тем, что Архангел радеет за благополучие этого мира, делая всё, чтобы обезопасить его от всяческих угроз. Хватило одной войны, в которой погибло более половины всех ангелов, чтобы сейчас легкомысленно относиться к возможной опасности. А то, что они с Нигаром опасны — парень уже и сам начал догадываться. Достаточно вспомнить мёртвых птиц, и способности младшего перемещаться незамеченным на любые расстояния. Но самое плохое, что с недавних пор, Белл чувствовал и в себе настораживающие перемены. Не столь явные, как у брата, но не менее пугающие. Что-то могущественное и тёмное поднималось иногда из глубины сознания и требовало выхода, упрямо настаивая на праве явить себя миру. Белл сдерживал такие порывы изо всех сил, сражаясь с ними и с самим собой, но всё чаще проигрывал. Зло захлёстывало и не давало дышать, стараясь выплеснуться наружу и затопить собой всё вокруг. В таком состоянии парень больше не мог оставаться в хоре и находить успокоение в пении. Душа не отзывалась музыке, она рвалась в бой, хотела действий, чтобы утолить свою потребность в сражении.
Именно поэтому Белл сделал всё, чтобы убедить Сарниэля в том, что его голос больше не годится для вокальных партий. Когда хормейстер объявил юноше о решении Михаила перевести того в казарму, Белл-Ориэль едва сдержал победный вопль. Это было то, чего он хотел, и чего жаждала его душа! Теперь больше не придется прятать свои эмоции и носить постоянную маску благопристойности. Воины должны сражаться, должны побеждать, вызывать уважение и страх. И неважно, какой ценой они этого добиваются! Главное, что теперь Белл, наконец-то, узнает, на что он годен, и для чего пришёл в этот мир!..
С такими мыслями Белл и не заметил, как они дошагали до огромного полигона, где сын Михаила, Ориэль, проводил разминку среди полусотни молодых бойцов. Раздетые по пояс они сходились в рукопашном бою, стараясь одолеть соперника и свалить того в жидкую грязь, заполнявшую собой многочисленные ямы, устилавшие всю поверхность полигона.
Заметив Архангела, Ориэль сделал знак, и сражения тут же прекратились. Бойцы разошлись, оттирая налипшую грязь и отплёвываясь.
— Я привёл нового ученика, Ориэль, — Михаил подошёл к сыну и небрежно кивнул тому на Белла. — Пусть занимается наравне с другими и никаких поблажек, понял?
— Да, отец, — ангел кинул быстрый взгляд на брата, но покорно кивнул.
— Ты закончил разминку?
— Нет, ещё полчаса…
— Достаточно на сегодня, — перебил Михаил. — Иди, и займись другими делами. Я сам проведу сегодняшний урок.
Ориэль попрощался с отцом лёгким наклоном головы и послушно отправился в сторону казарм. Ему навстречу двигался Гавриил, который также намеревался посмотреть на тренировку воинов.
— Мне сказали, сегодня намечается очередное «избиение младенца»? — Гавриил подошёл к Архангелу, и бросил насмешливый взгляд на Белла. — И не жаль тебе его, Михаил?
— Белл-Ориэль претендует на роль великого воина, брат, — Архангел ухмыльнулся. — Его амбиции столь высоки, что я не мог отказать себе в удовольствии насладиться подобным шоу. Надеюсь, мальчишка порадует нас и не свалится после первого же удара.
— С его строением лучше бы сразу забиться в какую-нибудь щель, а не ждать удара, — хмыкнул Гавриил. — Если, конечно, он не надеется песнями уморить противника до смерти.
— Сейчас увидим, — Архангел перевёл взгляд на толпу воспитанников, и кивнул одному из них — самому худощавому и низкорослому. — Рафаэль, подойди!
Молодой ангел, с кудрявыми рыжими волосами, светлой кожей и золотисто-карими глазами, покорно приблизился. Ростом он был практически с Белла, но гораздо мускулистее и заметно шире в плечах — видимо сказывались ежедневные тренировки.
— Ну, вот, пусть никто не говорит мне потом, что я провожу бои без правил, — лениво протянул Михаил, профессиональным взглядом оценивая бойца. — Весовые категории почти равны, так что бой будет честным. Возьмите кинжалы! — приказал он, обращаясь к Рафаэлю и Беллу. — Остальным выйти за периметр!
Ангелы попятились, а Белл подошёл к сложенному в кучу оружию и выбрал из него короткий лёгкий кинжал. Как только ладонь сжала оружие, внутри парня словно что-то взорвалось. По телу пробежала волна огненного вихря, голова закружилась, на глаза упала кровавая пелена, окрашивая мир в ярко-алые тона. Это странное ощущение длилось всего долю секунды, после чего на Белла накатило безмерное чувство высшего удовольствия и особого предвкушения. Развернувшись к противнику, юноша замер, наслаждаясь пробегающим по венам жарким пламенем и осознанием того, что все мышцы подобрались и налились непривычной силой, словно у хищника, приготовившегося к броску.
— До первой крови! — скомандовал Михаил, не замечая перемен, произошедших с новичком. На лице юноши невозможно было разглядеть ничего, кроме холодного равнодушия и странной улыбки, промелькнувшей на мгновение на его губах.
