Тусклый свет пробивался в расположенное у самого потолка вырубленное окно и, через многочисленные щели между криво лежащих брёвен, тонкими стрелами пронизывал маленькую комнату. От земляного пола поднималось облачко пыли, серебристым покрывалом застилавшее всё вокруг: деревянный стол, несколько табуреток, полки с какими-то непонятными вещами, пучки трав, чёрную от сажи посуду, и неказистое, сложенное из досок ложе, на котором каким-то образом и оказался Нигар.
Прислушавшись к странным звукам, доносившимся с улицы, парень бесшумно соскользнул с набитого травой лежака и встал на ноги. Колени задрожали от слабости, голова закружилась, спина тут же взмокла от выступивших капель холодного пота, побежавших между лопатками. Нигар покачнулся, но устоял, вцепившись в край деревянного стола. Несколько секунд он набирался сил, преодолевая волну чудовищной слабости, затем сделал осторожный шаг в сторону приоткрытой двери. Затем ещё один, и ещё…
Добравшись, наконец, до двери, ангел толкнул её, и выглянул наружу. То, что он увидел, повергло в настоящий шок.
Кругом была грязь. Да, именно так Нигар описал бы размокшую от дождя землю, скользкую глину, утопающую в лужах, и ржавый песок, устилавший всю местность перед хижиной. Трава почернела, стволы деревьев серебрились от плесени и лишайников, а от мелких рытвин и канав шёл одуряющий запах гнили и брожения. Кроме того, в воздухе разносился гул тысячи насекомых, тучами круживших над распаренной от жары листвой.
Нигар взглянул вверх. Голубое небо с мягкими перистыми облаками было единственным островком чистоты среди окружающего его хаоса. Впрочем, ангела сейчас волновало совсем не это. Множество вопросов крутились в голове, и самым важным был один из них: «Где Белл?» И как он сам оказался в этой вонючей хижине, посреди зловонного леса?
Обдумывая всё происшедшее, Нигар вдруг заметил то, чему в первый момент не придал значения. Крылья больше не болели. Слегка ныла спина, но скобы, удерживающие переборки, исчезли. Кто-то освободил ангела от них, позволив крыльям привычно сложиться за спиной и исчезнуть. Значит, тот, кто его освободил, не был чужаком. Справиться со сталью, изготовленной в мастерских Святого Воинства, мог только ангел. Только тот, кому был подвластен Святой огонь, делающий такую сталь податливой и хрупкой. И это не мог быть Белл. Но тогда кто? Кому из Светлых ангелов пришла в голову идея помочь двум изгоям, тем самым нарушив волю самого Михаила?
Размышляя об этом, Нигар внимательнее обвёл взглядом окрестности. Кругом были деревья. Где-то за холмом шумел ручей. Прислушавшись, парень вдруг уловил среди переливов воды чьи-то голоса. Разобрать, кому они принадлежали не было возможности и, недолго думая, Нигар направился по тропинке к ручью.
Выйдя на небольшую поляну, через которую широкой лентой струился прозрачный поток воды, Нигар едва не вскрикнул от радости. На берегу бегущего по камням ручья он увидел Белла и какую-то женщину, помогавшую ему смыть с себя пыль и запёкшуюся на спине кровь. У женщины были длинные светло-золотые волосы, тонкий стан и очень выразительный, мягкий взгляд больших ярко-фиалковых глаз. Она нежно улыбалась Беллу, заботливо и трепетно ухаживая за ним.
— Белл! — забыв о слабости, Нигардиэль бросился к брату, и едва не сшиб с ног, когда тот обернулся. Поймав младшего в охапку, Белл-Ориэль счастливо улыбнулся и крепко его обнял.
— Я рад, что ты поправился, братишка! — проговорил Белл, отстраняясь и внимательно разглядывая Нигара. — Я волновался. Ты провалялся четыре дня и всё время бредил. Только этой ночью заснул спокойно, и Касиэра уверила меня, что ты пошёл на поправку.
— Касиэра? — парень тут же вскинулся, невольно помрачнев, и только тогда вспомнил о том, что они на берегу не одни. Подняв голову, он настороженно взглянул на женщину, державшую в руках мокрое полотно, которым совсем недавно обтирала спину Беллу. Тот тоже вспомнил про незнакомку и обернулся.
— Гин, познакомься, — совсем тихо обратился он к брату. — Это Риана… Она наша…
— Я ваша мама, Нигардиэль, — перебила женщина, нерешительно приближаясь к сыну. Взгляд её фиалковых глаз светился болью и нежностью.
— Очень рада видеть тебя, сынок… — она помедлила, затем протянула руки и заключила младшего в объятия.
Нигар оцепенел, словно на миг превратился в ледяную статую. Затем судорожно выдохнул и резко отстранился. В этот момент его лицо было белее мела, а в почерневших глазах застыл страх и недоверие.
— Гин, ты что? — перестав улыбаться, Белл обеспокоенно шагнул к брату. — Это наша мама! Разве ты не мечтал встретиться с ней?! Разве ты не рад, Гин?!
— Я… Я не знаю… — Нигар рассеяно дёрнул плечом и быстро отвернулся, уставившись на воду. — Мне нужно… Нужно немного подумать, Белл… Прости… — пробормотал он, и больше не глядя на мать, пошёл вдоль берега.
— Наверное, ему и правда лучше побыть одному, — с извиняющейся улыбкой, Белл взглянул на женщину, лицо которой болезненно застыло, став бледным и печальным. — Слишком много всего сразу произошло, а Гин ещё не оправился от падения.
