— Что с тобой? — как и всегда Белл почувствовал его настроение и нахмурился. — Что происходит, может, объяснишь? Почему ты так настроен против Рианы, Гин?
— Она нас бросила, Белл, — не оборачиваясь, глухо произнёс младший. — Мы были не нужны никому все эти годы, так что же сейчас изменилось?
— Сейчас мы нашли друг друга и можем быть семьёй.
— Неужели? — хмыкнул Нигар и его губы презрительно скривились. — И кто же стал нашей семьёй? Риана, у которой хватило решимости бросить Михаила и связаться с нашим отцом, но не хватило духу забрать нас с собой на Землю? Или Касиэра, которая уже сейчас жалеет, что спасла нас, Белл?
— Гин, я понимаю твои чувства, но…
— Ничего ты не понимаешь, — перебил младший, покачав головой. — Не понимаешь, что кроме друг друга мы никому не нужны. Каким-то чудом мы выживали столько лет, но в этом нет заслуги ни Рианы, ни Касиэры. Мы защищали друг друга, оберегали, любили. Мы сами себя спасали и сами себя воспитывали. А теперь появляется кто-то ещё и считает себя вправе рассуждать о нашей жизни и критиковать наши поступки.
— О чём ты говоришь? — Белл замер, сразу насторожившись. — Может, расскажешь, в конце концов, что случилось, Гин? Что произошло на полигоне, пока я валялся без сознания?
— Я расскажу, — Нигар неопределённо кивнул, потом повернулся и посмотрел брату в глаза. — Но сначала ты расскажи: зачем настоял на этом бое с Камияром, если уже понял, что Михаил решил убрать тебя его руками?.. Я ведь всё видел, Белл! Видел, как он убивал тебя! Как переглядывался с Михаилом, сомневаясь, что правильно расшифровал его намерения! Я стоял там, внизу, и наблюдал, как ты истекаешь кровью! Я кричал и плакал, потому что не мог ничем тебе помочь!.. А ты даже не подумал обо мне… Тебе было наплевать, что я останусь совсем один! Что у меня не останется никого! Тебе было важно доказать всем, что ты не трус и не боишься смерти!.. Что ж, ты доказал, — Нигар сжал побелевшие губы. — Теперь они надолго тебя запомнят… Ты разорвал свои оковы, Белл. Я сделал тоже самое… Я тоже захотел уйти, чтобы меня запомнили! Поэтому, когда ты упал… — младший замолчал. Его губы дрожали.
— Что ты сделал? — уже начиная догадываться, тихо спросил Белл. — Что, братишка?
Нигар помолчал, потом горькая усмешка коснулась его губ.
— Помнишь ту птицу, Белл?.. Помнишь, как она свалилась замертво от моего свиста?
— Ты… — Белл-Ориэль оцепенел, когда, наконец, его настигло осознание случившегося. — Ты стал убивать, Гин?! — в ужасе ахнул он.
— Да. Я стал их убивать, брат, — Нигар вскинул подбородок, и решительно кивнул. — Одного за другим. И убил бы их всех, если бы не Касиэра, которая отвлекла меня, сообщив, что ты жив…
Белл закрыл лицо руками и долго молчал, не в силах ни пошевелиться, ни просто что-то сказать. Действительность обрушилась на него чудовищной волной и буквально раздавила, не давая дышать. Его брат стал убийцей… Стал монстром, способным запросто пролить невинную кровь. И всё из-за него…
— Прости! — всё же выдавил Нигар, как и всегда ощутив боль брата. — Я видел, что ты не собираешься убивать Камияра. Ты мог бы это сделать много раз… Это они не поняли, но я-то тебя чувствую, Белл. Мы ведь близнецы… Но пойми: ты смирился с тем, что тебя убьют, а вот я не смог… Прости!..
— Так вот, почему нас выгнали, — простонал Белл-Ориэль, едва не взвыв от отчаяния. — Но зачем, Гин?!.. Зачем ты это сделал?!..
— Если ты не понял этого сразу, то уже не поймёшь, — тон младшего стал ледяным.
— Лучше бы меня похоронили на этом полигоне, чем осознавать, что из-за меня ты стал убийцей!
— Нет, Белл. Лучше бы я убил Михаила сразу, как только услышал его разговор с Гавриилом, — Гин безразлично качнул головой. — Они ведь сговорились ещё утром, что вечером избавятся от тебя.
— Что ты имеешь в виду?
— Я подслушал их разговор после того, как ты победил в первом поединке. Великие решили, что ты слишком опасен, и от тебя нужно избавиться, пока не поздно. Меня они посчитали никчёмным неудачником, а потому не сочли достойным со мной возиться.
— И ты решил доказать обратное? — вновь помрачнел Белл.
— Нет. Я решил, что пришла пора узнать причину, из-за которой нас всю жизнь гнобят, брат. И тогда я нарушил обещание, что тебе дал, и отправился за дневником Михаила.
— И… что же ты узнал? — Белл затаил дыхание, чувствуя, как от волнения кровь запульсировала в висках.
— Не уверен, что ты готов принять правду, — задумчиво поглядев на брата, устало заметил Нигар. — Я вообще не хотел рассказывать, но, похоже, теперь у меня нет другого выбора.
— Почему?
— Потому, что ты продолжаешь витать в облаках, Белл. Ты всё ещё думаешь, что полон света, что наша мать святая, а мы оба стали жертвой несправедливости…
— Не смей говорить в таком тоне о нашей матери, Гин! — тут же осадил Белл, гневно сверкнув глазами.
— Что ж, ладно, — младший покорно поднял руки, не желая затевать ссору. — Тогда я просто назову имя нашего отца… Надеюсь, тогда ты станешь менее категоричным и поймёшь, почему я не разделяю твоей блаженной веры в добро.
