Златокудрый и светозарный Аполлон, сын громовержца Юпитера и Латоны, отбыл уже из наших краев, и светлячки, вырвавшись из слепых и окутанных мраком пещер, радовались и веселились, летая во мраке ночи и властвуя надо всем окружающим, когда Синьора, войдя с девицами в просторную залу, обратилась с учтивым приветствием к знатному и достопочтенному обществу, которое незадолго перед тем сошлось в их гостеприимном и прелестном приюте. Убедившись, что налицо все, бывшие здесь накануне вечером, и никто не отсутствует, Синьора распорядилась призвать музыкантов, и, после того как некоторое время было отдано танцам, в ту же залу явился слуга с золотой чашею, и мальчик-подросток извлёк из неё пять записок с именами пяти девиц: первой вышла записка с именем Эритреи; второю - Катеруццы, третьей - Ариадны, четвёртой - Альтерии; последняя очередь досталась Лауретте. Вслед за тем Синьора выразила желание, чтобы приветливая и милая Эритрея приступила к своему рассказу не раньше, чем все пять девиц под звуки сопровождающих их пение инструментов исполнят какую-нибудь песню. И девицы с весёлыми лицами, похожие на спустившихся на землю ангелов, следующим образом начали свою песню:
Всем очень понравилось сладостное и небесное пение, и особенно Бембо, которого оно ближе всего касалось {141}. Однако, чтобы не открывать того, что он таил в своём сердце, Бембо даже не улыбнулся. Повернувшись лицом к обворожительной Эритрее, он произнёс: "Вот и для вас наступила пора положить своей занимательной сказкой начало нашим повествованиям". И, не ожидая особого повеленья Синьоры, Эритрея весело начала в таком роде.
Я не раз про себя размышляла, достопочтенные дамы, о великом разнообразии состояний, в которых пребывают ныне злосчастные смертные, и сочла, что для существ человеческих нет ничего безотраднее и плачевнее, чем жить в лености, ибо лентяи из-за своей праздности поносимы всеми, и все на них указуют пальцем, и они чаще всего предпочитают прозябать в лохмотьях и бедствовать, чем побороть свою леность. Так случилось и с тремя превеликими лодырями, природу которых вы постигнете полностью в ходе моего рассказа.
Итак, начну с того, что в городе Сиене {142} - тому не миновало ещё и двух лет - обретались три закадычных приятеля, молодые годами, но закосневшие и погрязшие, как старики, в беспросветной лени, какую только можно себе представить. Один из них, будучи привержен чревоугодию больше, чем двое других, прозывался Обжорой; второго, так как был он человеком ничтожным и недоростком, звали все Сопляком; третьего, так как ума у него в котелке было негусто, именовали Умишком. И вот однажды все трое встретились случайно на перекрёстке и среди общего разговора Сопляк спросил: "Куда, братцы, держите путь?" Обжора ответил: "Я направляюсь в Рим". - "А чего ради?" - проговорил Сопляк. "Чтобы попытать счастья, - ответил Обжора, - и зажить, не утруждая себя". - "Значит, отправляемся вместе", - в один голос сказали оба приятеля. "С вашего позволения, и я охотно пошёл бы с вами", - заметил Умишко.
